Под властью Братвы - Мари Фокс

— Мы преподнесли себе этот драгоценный дар, — поправляю я Феликса.

Мы посмеялись еще несколько секунд, прежде чем снова поднять головы. Мне нравится, что мы добавили легкомыслия в этот серьезный момент. Это делает его более расслабляющим и веселым.

— Действительно, Дженна, я в неоплатном долгу перед тобой. Спасибо, что ты вошла в мою жизнь и дала мне еще одну часть нас.

Мы смотрим на ребенка и с надеждой улыбнулись.

— Хватит, Феликс, — говорю я и отдернула от него руки. Я держу ребенка как следует и больше концентрируюсь на нем. Я не хочу, чтобы момент стал слишком эмоциональным.

Феликс понимает, чего я пытаюсь избежать. Он улыбается, хватает мое лицо и притягивает меня ближе, а затем оставляет влажный поцелуй на моем лбу.

— Теперь ты и наш ребенок для меня все.

Слезы текут из моих глаз. Слезы волнения. Слезы радости.

— Теперь ты и этот ребенок тоже значите для меня все, — говорю я Феликсу.

Он притягивает меня к себе и обнимает меня и ребенка.

Глава 26 — Феликс

Я ударяю себя по лбу в шестой раз за вечер и слегка сжимаю руль, терпеливо сидя за рулем в своей машине. Я быстро закончил дела в офисе и помчался домой, но тут же оказался в ужасной пробке.

Я перевожу взгляд на экран своего телефона, который только что загорелся, и улыбка озаряет мои губы, несмотря на стресс, который я сейчас испытываю. В течение последних нескольких месяцев взгляд на экран моего телефона всегда помогал мне снять стресс, только в последние несколько дней картинка на экране стала другой.

Прекрасное улыбающееся лицо Дженны по-прежнему отображается на экране, но теперь на экране есть и другое лицо, и я не могу не улыбаться всякий раз, когда оно появляется в поле моего зрения.

На этой фотографии Дженна держит на руках нашего сына Даниила, на ее лице по-прежнему сияет яркая улыбка, но теперь на ней было то сияние, которое может дать только материнство.

Мои мысли прерываются громким автомобильным гудком позади меня. Вот тогда я понимаю, что движение расчистилось. Я глубоко вздыхаю и нажимаю на газ.

Наконец, мое сердце забилось от радости, когда я подъезжаю к подъездной дорожке моего особняка. Возвращаясь домой, я никогда не чувствовал себя таким блаженным и счастливым, пока Дженна не появилась на горизонте.

Я поспешно вылезаю из машины, и моя радость достигает апогея, когда мой взгляд падает на чью-то фигуру перед входной дверью.

Моя улыбка становится шире. Я постепенно привыкаю встречать это зрелище перед собой в некогда пустом и холодном доме каждый раз, когда возвращалась домой, и это одна из причин, по которой мне всегда хочется поскорее вернуться домой после работы.

Дженна стоит передо мной с младенцем Даниилом на руках. Она ярко улыбается, увидев меня, как будто она ждала меня весь день и рада моему возвращению.

Она выглядит так же прекрасно, как всегда, и ее яркие глаза сверкают. Ее локоны свободно спадают на плечи, каскадом ниспадая на ее овальное лицо и делая ее невообразимо прекрасной.

Вид перед моим домом был сюрреалистическим, и я даже представить себе не мог, что он сделает меня таким счастливым.

Она держит на руках мою уменьшенную копию, только у него были зеленые глаза, которые он унаследовал от матери.

— Наконец-то, — слово срывается с губ Дженны, когда она подходит ко мне. Свободной рукой она поправляет мой воротник, а затем целует меня в губы. — Я ждала тебя весь день.

— Я здесь. — Я протягиваю руки, чтобы взять ребенка, который быстро и охотно оказывается у меня на руках. Я нежно целую его в нос, и он захихикал.

— Если позволите, Ваше Величество, — шутливо говорит Дженна и протягивает руку, чтобы взять мой портфель, что заставляет меня усмехнуться.

Я кладу свободную руку на поясницу Дженны и вместе с ней вхожу в дом.

— Я приготовила ужин, — говорит Дженна, ведя меня в столовую, где уже накрыт стол.

— Что за повод? — спрашиваю я, усаживаясь в кресло и пуская слюни на еду на столе.

— Я хотела отпраздновать своего мужа, конечно, и, кроме того, я достаточно сильна, чтобы приготовить ужин для тебя. Подожди здесь, пока я принесу вина. — Она идет на кухню.

Я наблюдаю за ней и впервые за вечер обращаю внимание на ее наряд.

На ней короткое черное платье, обнажающее все ее изгибы. Я не могу вспомнить, когда в последний раз видел ее одетой так, или я был слишком занят мыслями о рождении ребенка, чтобы заметить ее.

— Я почти забыл, какова на вкус твоя стряпня, — говорю я ей, когда она возвращается с вином, и, конечно, она такая же вкусная, какой я ее помню. — Прямо как ты. — Я поддразниваю ее, и она захихикала.

Мы садимся за стол и немного говорим после ужина. Дженна попытается убрать со стола через некоторое время, но я останавливаю ее.

— Это сделает экономка. Пойдем спать.

Она тут же послушалась меня, и мы вместе поднимаемся наверх. К тому времени Даниил уже спит у меня на руках, потому что я все это время обнимал его. Дженна это заметила и, судя по надутым губам, не выглядит не особо радостной.

— Очевидно, что вы с сыном сговорились против меня. — Она мило нахмурилась. — Проходит целая вечность, прежде чем мне удается его усыпить! Он почти никогда не остается спокойным, когда я его держу, но у тебя это всегда так легко, усыпить его. Я его мать, потому что кричу во весь голос, и он должен слушаться меня больше, чем тебя.

— Ну, я его отец, — сказал я, посмеиваясь, — и наш сын, похоже, думает иначе, чем ты. — На моем лице сияет яркая улыбка, когда я осторожно укладываю ребенка в кроватку, стараясь быть как можно более нежным, чтобы он не проснулся.

Я поворачиваюсь к Дженне, которая стоит рядом со мной. — Он тебя сегодня сильно напрягал?

— Еще бы. — Она пожимает плечами. Она кажется взволнованной, хотя пытается это скрыть, это легко заметить.

— Теперь, когда он спит, мы можем немного отдохнуть, — я кладу руку ей на поясницу, чтобы вывести из комнаты. — По крайней мере, теперь у тебя больше времени, чтобы сосредоточиться на мне, — добавляю я, выключая свет.

Однако я сомневаюсь, что она услышала мой последний комментарий, она уже шла вперед. Со временем ее волнение становиться все более очевидным.

— Знаешь, материнство — это не прогулка в