Ангел-мечтатель - Ирина Буря

И он пошел на одно предательство за другим — по его словам — ради сохранения нашей цитадели. Только в каком виде? Уродца, которого светлые господа держат на задворках? Ему оставлена самая грязная работа, ему бросают — издали, чтобы не испачкаться — объедки с господского стола, ему отведена роль дичи на их охоте, ему даже иногда позволено предстать перед ними для потехи. Но самое главное — он служит лишь контрастом, фоном, на котором еще ярче блистает их великолепие.

Я не очень понимал, как смог Гений остаться в этом месте.

Еще меньше я понимал, как сам смогу теперь там остаться.

В сложившихся обстоятельствах единственным выходом для меня была эмиграция на землю, поближе к моей дочери, чтобы предоставить ей должную помощь и защиту.

И этого выхода меня лишили, причем, совместными усилиями светлоликих и нашей цитадели — еще при первом чтении контракта, определяющего условия работы в новом отделе, я заметил в нем руку наших специалистов.

Более того, этого выхода меня лишили именно сейчас — когда мой … нет, больше не мой глава, ничему не наученный даже своим собственным опытом, заключил очередное безумное соглашение с правящим течением по разделу сфер влияния именно в том месте, где находится моя дочь — как будто его, с позволения сказать, партнеры не показали ему уже многократно, что никогда и ни с кем не собираются делиться своей властью. После всего, что я сегодня увидел, у меня не оставалось и тени сомнения, что для достижения своих целей любая из сторон так называемого партнерства пожертвует и моей дочерью, и кем угодно, не задумавшись ни на секунду.

На меня накатила паника — настолько незнакомая мне, что я даже не сразу понял, отчего у меня задрожали пальцы и сделалось прерывистым дыхание.

Гений — со всей своей тонкой чуткостью — тут же это заметил.

— Вы в порядке? — не стал дожидаться он следующего дня, оставляя меня наедине с крайне мрачными мыслями.

— Да, — из автоматической вежливости соврал я.

— Возможно, теперь Вы немного иначе смотрите на тех, кто делит с Вами все тяготы нашей миссии? — вернулся он к своей столь недавней и, одновременно, столь далекой просьбе. — Смею предположить, что многие действия нашей башни не вызвали у Вас особого расположения — они испытывают те же чувства по отношению к своей, хотя еще и не все прошли через то горнило, которое выдержали сегодня Вы. И у них, я уверен, уже возник тот же вопрос, что и у Вас.

— Какой? — сделалось мне интересно, на каком из множества моих остановил он свое внимание.

— Зачем мы здесь? — не стал он томить меня в нетерпении.

— Я бы скорее сказал — что мы можем здесь сделать? — поправил его я, подводя к мысли о повторном визите на землю — во время которого инициатором невозврата стану я, и ни у кого не найдется подходящих слов, чтобы переубедить меня.

— Какой верный вопрос — вернее, половина его, — наполнился его голос несомненным одобрением. — Но чтобы ответить на него, мне опять придется прибегнуть к аллегории — Вы позволите?

— Я справ … — чуть было не ответил я, но вовремя прикусил язык — второй оглушительный удар по самооценке мне отнюдь не импонировал. — Конечно.

— Как выглядит знак бесконечности? — оглушил он меня немного иначе — так, что перед моим мысленным взором вспыхнула лежащая на боку восьмерка.

— Точно! — торжественно зазвенело одобрение в его голосе. — А такой Вам знаком?

В мое сознание, рядом с уже установившейся там восьмеркой, вплыл знаменитый знак единства противоположностей — круг, разделенный волнистой линией и окрашенный в белый цвет с одной ее стороны и в черный — с другой.

— Синь и янь, — все еще недоумевал я.

— Как же приятно вести разговор со знающим собеседником! — рассыпалось его одобрение звонким стаккато. — А что между ними общего?

— Не знаю … — задумался я, вглядываясь в совершенно непохожие фигуры. — Разве что могу предположить, что противоположности вечны в своем единстве?

— Удивительно глубокое замечание! — чуть не сорвался у него голос. — А давайте я их немного трансформирую?

Не дожидаясь моего ответа, восьмерка исчезла из моего сознания, а двухцветный круг начал вытягиваться по горизонтали, словно кто-то взялся обеими руками за его крайние точки и потянул в разные стороны. Круг удлинялся, превратился в овал, который становился все тоньше, в его центре появилась перемычка, она углубилась — и вдруг овал лопнул с громким чмоком, две его разорвавшиеся части тут же скатились, как ртуть, в окружности — белую и черную — которые отскочили друг от друга и вернулись назад, соединившись в одной точке и образовав ту самую, только двухцветную восьмерку.

— Что это? — ошалело помотал я головой.

— Это — то, где мы сейчас находимся, — добавил Гений звуковую шараду к зрительной. — А это, — слева от восьмерки появился исходный круг, — где мы когда-то были. И это же, — появился еще один круг справа от восьмерки, — где мы должны оказаться — и как можно скорее.

— Вы хотите объединить нас со светлыми?! — задохнулся я, изо всех сил надеясь, что ошибся в разгадке.

Глава 20.11

— Вот какую все же силу имеют слова! — досадливо цокнул он языком. — Ну и где сейчас белое и черное?

Оба круга и восьмерка плавно обернулись вокруг своей оси — и оба цвета поменялись местами.

— Эти названия — светлые и темные — существовали далеко не всегда, — продолжил Гений, — и их внедрили наши оппоненты. Свет символизирует тепло, радость, добро и жизнь — разве может его представитель совершить нечто зазорное? Как только такая мысль утвердилась, они уже могли творить все, что угодно — у любого наблюдателя скорее возникла бы мысль, что его понимание добра и зла не соответствует истине, чем то, что общепризнанное добро на самом деле таковым не является. И точно также с темными: достаточно назвать им такими и приписать им все вообразимые грехи — уже никто и никогда не увидит в их словах и деяниях ничего, кроме этих грехов.

— Тогда тем более — зачем нам объединяться? — постарался я вернуть его из эмпиреев к реальности.

— Так я же говорю Вам! — сокрушенно вздохнул он. — Изначально не было никаких светлых и темных — и даже эти два цвета, — приблизил он один из кругов к моим глазах, — обозначали лишь противоположности, но не несли положительных и отрицательных оценок. Кстати, то же