Дерзкий поцелуй - Маргарет Эванс Портер

Он покачал головой:

– От этого будет больше вреда, чем пользы. Эдвард начнет читать нотации, Франческа будет переживать. Они ждут, что я женюсь на воспитаннице Рэдстока, а ты должна стать маркизой Ньюболд.

Он поцеловал ее в лоб.

– Я не могу представить себе, что твои родственники обрадуются больше, чем мои.

– Они будут удивлены, уверена, но не рассержены, – произнесла она тихо. – Они будут особенно рады, когда узнают, что ты дал мне денег.

– Денег? – повторил он тупо. Затем он вспомнил: триста фунтов, чтобы заплатить пошлину за товары ее отца.

Она не умеет обращаться с деньгами, подумал он, снисходительно улыбаясь. Он должен научить ее, как управлять своими средствами, какими бы они ни были. Он не знал размеров ее содержания, не знал, какое у нее приданое. Граф владеет фабрикой, значит, суммы могут быть значительными – от этой мысли ему стало неприятно. Люди подумают, что у него те же мотивы, что и три года назад. Он предпочел бы бедную невесту – слишком много у него было богатых наследниц.

Он подошел к своему багажу и стал искать кожаный кошелек с деньгами.

– Ты можешь получить триста фунтов прямо сейчас – и свадебный подарок тоже. Он протянул ей сложенный кусок венецианской парчи, скрепленный его булавкой.

– Не может быть! – вскричала она, когда заглянула внутрь. – Это те самые бриллиантовые сережки, которые ты подарил миссис Брюс?

– И украл у нее. Они должны принадлежать тебе – в конце концов, они свели нас вместе. – Он завернул драгоценности и банкноты в ткань и засунул сверток в корзину Ксанты. Он постучал по ее бархатистому розовому носу: – Охраняй их хорошо, моя киска.

Борясь с сильным холодным ветром, они скакали на Ласточке, длинноногой пегой лошади, по заснеженному полю. Лавиния, сидевшая впереди Гаррика, держала на коленях корзинку с Ксантой. Когда они проезжали через рощу, он указал на дерево с вырезанными на нем инициалами.

Гаррик подвез ее так близко к дому, как только осмелился, и отвязал саквояж с ее вещами.

– Возвращайся через ту дверь, из которой мы вышли, – посоветовал он. – Когда мы уезжали, я не ожидал такого – я рассчитывал на целую жизнь ночей, вроде той, что была у нас вчера. – Ее бледное лицо, скрытое под темной шалью, повернулось к нему. Он поцеловал ее замерзший нос.

– Возьми меня с собой, не покидай меня, – умоляла она его.

– Ты видела дорогу на Рединг, а другие, возможно, еще хуже. Лавиния, из-за тебя я сначала думаю, а потом делаю. Так что иди в дом, – убеждал ее он, – пока я не потерял рассудок.

– Будь осторожен, – попросила она.

Он засмеялся:

– Слишком поздно, моя женушка.

Когда она увидит его снова? Она смотрела, как он скачет прочь, и размышляла о том, сколько ей придется ждать, прежде чем она станет его женой. Отсрочка свадьбы вынуждает ее обманывать снова, и теперь она сожалела о том, что не рассказала Гаррику о своем отце-должнике, о развалившемся доме, о несуществующем приданом.

Она вернулась в комнату, которую уже не ожидала увидеть. Она выпустила Ксанту из корзины и села на кровать, держа в руках ценный сверток. Она смотрела на сверкающие камни и свернутые банкноты, и вспоминала пословицу из своего детства.

– «Лучше быть бедной и честной, чем богатой и лживой», – прошептала она.

– Как это – он уехал?

– Так говорится в его письме – он послал его из «Королевского герба» в Мейденхеде. Он едет в Монквуд-Холл погостить у своего дяди. – Фрэнсис отрезала шерстяную нитку от клубка, который держала Лавиния. – Неучтивость Гарри просто поразительна! Он заполняет дом до самой крыши своими друзьями, даже не спросив позволения! И мы остаемся со всеми этими людьми...

И в этот момент в комнату вошла Дженни Парфитт. Заполняя неловкую паузу, Фрэнсис произнесла:

– Гарри покинул нас, он уехал к сэру Бардольфу Хайду. Лавиния, теперь мне нужна синяя пряжа, если она у тебя есть. – Она потянулась за ножницами. – Почему бы не попросить Ньюболда составить тебе компанию вместо Гарри? – предложила она герцогу.

– Я так и сделаю. – Он церемонно кивнул каждой из трех леди и вышел из гостиной.

Дженни, явно выглядевшая нездоровой, упала на софу.

– Сегодня все наши джентльмены не в духе? Оливер ворчит на меня не переставая.

– Кажется, Ньюболд в хорошем настроении, – пожала плечами Фрэнсис. – Он кружит вокруг нас, как сокол вокруг добычи.

– Хватайте его, леди, и побыстрее. – Дженни Парфитт посмотрела на Лавинию и проговорила кисло: – Надеюсь, маркиз будет щедрым мужем – куда более щедрым, чем мой.

Лавиния не стала обращать внимания на эту реплику и ответила:

– Мистер Парфитт безумно любит вас, мэм.

– Только на людях. Если бы вы слышали, какие ужасные вещи он говорит мне, когда мы наедине! Только сегодня утром он заявил, что я не могу заказать новое платье для маскарада в Бранденбург-Хаусе. Он говорит, что еще несколько месяцев я буду «пухнуть». Он почти такой же грубый, как и лорд Эвердон.

Настоящий отец Гаррика. Лавиния невольно опустила руки, но после протеста Фрэнсис снова подняла пряжу.

– Почему вы не любите его? – спросила она Дженни.

– Потому что он – чудовище! Я знаю о нем все, он опекун моего сына. Раньше он был самым известным распутником в Европе.

– И легендарным игроком, – добавила Фрэнсис. – Мне не хочется ехать на маскарад без спутника, и я надеюсь, что Гарри не задержится в Монквуде.

Ей придется обойтись без него, подумала Лавиния, ведь к тому времени он будет уже женат и захочет провести медовый месяц в Венеции, если все выйдет так, как он задумал.

Думая о Гаррике, она сияла от счастья. Неужели никто не видит в ней перемены? Неужели они не слепнут от ее улыбок? Она спала очень мало, и все же была полна жизни, любви и надежды. У нее были триста фунтов, и скоро ее отец будет свободен. Она была обручена с авантюристом и искателем приключений. Именно с ним познала сладость удовлетворенной страсти.

Фрэнсис посмотрела на нее поверх очков.

– Ты должна одеться итальянкой – ведь твои волосы такие черные, – героиней Шекспира. Джульеттой или Беатриче. Мой кузен подарил мне чудесные маски, такие носят на карнавале венецианцы.

– Зато меня сразу все узнают, – проговорила Дженни. – Если Оливер не позволит мне купить новый костюм, я оденусь пастушкой. Снова. – На этой унылой ноте она вышла из комнаты.

– С каждым днем она становится все капризней, – вздохнула Фрэнсис, продевая нитку в иголку. – Да, нашим гостям пора разъезжаться. Мы должны подготовить платья для вечеринки у Энспаков. Ньюболд не может дождаться дня, когда займет свое место в палате лордов. Интересно, смогу ли я уговорить его сопровождать нас на маскарад?