Дерзкий поцелуй - Маргарет Эванс Портер

– Тиф? Боже, смилуйся над ним, – прошептала она. – У него был врач? Ему грозит... – Она не закончила вопрос. – Мистер Уэбб, вы должны взять меня с собой в Лондон.

Он не ожидал такого ответа.

– С какой целью?

– Я нужна отцу! Он заключен в этом ужасном месте, его терзает болезнь и... и он может умереть, и никто не позаботится о нем. Мне нужно быть рядом с ним.

– И рисковать своим здоровьем? Он не хочет, чтобы вы делали это – он предупредил меня, чтобы я не подпускал вас к нему. Он просил только, чтобы вы как можно быстрее нашли способ оплатить его долги.

Она беспомощно уставилась на него:

– Но у меня нет возможности достать двести Фунтов.

– Триста, – поправил он ее.

– Есть известия из Ливерпуля о шерстяных тканях?

– К сожалению, дело остается неразрешенным. Доверенное лицо его светлости проинформировал меня, что груз задержан таможней его величества. А ваш друг, миссис Рэдсток, не может одолжить вам эту сумму?

– Она спросит, зачем мне деньги, а я обещала отцу, что никому не скажу правду. Я дала слово.

– Вы могли бы дать понять, что вам нужны деньги, чтобы заплатить пошлину за задержанный груз. Это вполне правдоподобное объяснение. – Он увидел, что оно ей не понравилось. – Брак – это тоже выход, – заметил он.

– Я знаю. И мне уже сделали предложение, – призналась она, – хотя я еще не дала ответа.

– Тогда вы должны его принять, – посоветовал он, – без промедления. А я позабочусь о том, чтобы графа посетил врач. И я могу договориться, чтобы ему передали письмо, если вы хотите ему написать.

– Да, конечно, спасибо. – Она подбежала к столу и села, чтобы сочинить торопливую весточку.

Пока она царапала пером, Уэбб рассматривал портреты многочисленных Армитиджей, висевшие на стенах.

Даже не потрудившись запечатать свою записку, она протянула ее поверенному. В ее серых глазах стояли слезы, ее изящный подбородок дрожал.

– Я очень благодарна вам, сэр. За то, что приехали сюда с новостями, и за все, что вы сможете сделать для моего отца. Я добуду деньги как можно скорее.

– Я уверен в том, что у вас это получится, – улыбнулся он. – И в это верит его светлость.

Выходя из библиотеки, он встретил светловолосого джентльмена в длинном пальто, который спускался по широкой лестнице.

– Вы, сэр, поверенный лорда Баллакрейна? – спросил он Уэбба удивленно.

– Адвокат, – поправил Уэбб, предпочитая новый модный термин.

– Я ждал, что вы будете седым и высохшим старикашкой, как те, кто служит нашей семье.

Хотя этот высокий широкоплечий парень был совершенно не похож на своего отца, он явно обладал самоуверенностью покойного герцога. В его карих глазах читался недюжинный ум, взгляд был острый как клинок, и Уэбб невольно поежился.

– Граф, – поклонился Уэбб, – очень высоко ценит доброту, проявленную вашей кузиной к его дочери. Он был очень доволен, когда ваша светлость пригласил ее в Лэнгтри.

– Вы по ошибке приняли меня за моего высокородного брата, герцога, – резко рассмеявшись, ответил молодой человек. – Я – Гаррик Армитидж.

Младший сын, которого не любил его отец.

– Прошу простить меня, милорд. – Уэбб поклонился.

– Не стоит пресмыкаться. Я – паршивая овца в стаде. И я уверяю вас, что мне не нужна помощь законника. Простите, мне следовало использовать ваш термин – адвоката.

Намеренное оскорбление. Первоначальный выбор слов лорда был очень нелестным, но не вполне неточным, признал Уэбб. Необходимость вспомнить о неприятной правде лишь усилила его смятение. Он вернулся к почтовой карете и пожалел, что его первый визит в Лэнгтри закончился унижением.

Гаррик обнаружил Лавинию в библиотеке. Она сидела на скамеечке у окна, скрестив пальцы рук на коленях.

– Хотите поехать со мной кататься? – спросил он, надевая кожаные перчатки. – Эдвард одолжил мне свой фаэтон. Я собираюсь в Рединг, чтобы отправить письмо Нику Каттермолу, своему тренеру.

– Я уже нагулялась и очень замерзла. Мне нужно переодеться. – Торопясь скрыться, она чуть было не запуталась в длинном подоле своей красной юбки.

Он схватил ее за плечо, не давая упасть.

– Не так быстро, детка.

Гаррик увидел несчастное лицо Лавинии. Оно вызвало воспоминания о других отчаявшихся людях, которых он знал. Наиболее памятным было лицо молодого джентльмена, который потерял все, играя в рулетку в Париже, и застрелился. И другой парень – он разорился, играя в кости, и бросился в венецианский канал. Но его любимая была сделана из крепкого материала, и она уже не раз доказала это. Нет нужды запирать комнату, в которой хранятся ружья, или удерживать ее подальше от реки.

– Лорд Ньюболд сделал вам предложение во время поездки?

– Нет.

– Что-то вас беспокоит. Это был тот самый поверенный?

– Да, только я не могу говорить об этом, – произнесла она печально. – Кроме того, это длинная история, и нас могут прервать.

– Тогда мы спрячемся в беседке. Это самое уединенное место, которое я знаю.

Привратник, дремавший в кресле у камина, не заметил, как они прошли через холл.

– А как же ваша поездка в Рединг? – спросила она.

– Мое письмо подождет. Быть может, ему и в самом деле придется подождать – судя по всему, скоро пойдет снег. – Он обратился к конюху, который ждал с лошадьми и экипажем: – Отведи их обратно в конюшню. Я никуда не еду.

Гаррик держал руку Лавинии, пока они шли по лужайке.

– Наше будущее меня радует, – заявил он, пытаясь ее подбодрить. – В этом году в Ньюмаркете шансы на стороне жеребца Армитиджей – с тех пор как распорядитель выгнал принца Уэльского, на скачках осталось мало участников. Я и мои друзья по клубу были вынуждены выгнать со скачек жокеев его королевского высочества, после того как одного из них уличили в нечестной игре. – Проходя мимо побитой временем статуи, он хмыкнул: – Отцу Теймзу не помешал бы плащ – он мерзнет, бедняга.

Он привел ее в уютную беседку из стекла, кирпича и камня, и они вошли в нее, пригнувшись под готической аркой. Внутри было прохладно и сыро – идеальная среда для побегов папоротника, закрывших каменные стены.

– Вы не слышали ни одного моего слова, – обиделся Гаррик. – Лучше расскажите, что вас беспокоит. Это связано с деньгами?

– Да, – ответила она прямо.

– Вы снова потратили свое содержание, – предположил он, – и поверенный приехал, чтобы вас отругать.

– Хуже, все гораздо хуже. – Она тяжело вздохнула, прежде чем ответить. – Груз шерстяных тканей, изготовленных на фабрике моего отца, задержан таможенниками в Ливерпуле. Пошлина должна быть уплачена немедленно. Мне нужно две... три сотни фунтов. И я готова на все, чтобы их добыть, – заявила она, – за исключением воровства и убийства.