Няня Боссов Братвы - Селеста Райли

Я крепко обнимаю ее в ответ, часть меня не хочет отпускать, боясь того, что может произойти, когда я это сделаю.

Кейт, держащая меня за руки, обеспокоена, ее брови сведены вместе.

— Эмма, ты вспотела. Что случилось?

Я стараюсь, чтобы мой голос был ровным.

— Ничего, правда. Думаю, я простудилась или что-то в этом роде.

Я солгала. Я солгала своей сестре.

Ее лицо смягчается от сочувствия.

— О, милая.

Она подает сигнал своей ассистентке, женщине с эффективным характером, и бодро инструктирует ее.

— Принеси нам, пожалуйста, горячего чая. На троих.

Я растерянно моргаю.

— На троих?

Кейт кивает, выражение ее лица становится ярче.

— Да, помнишь? Приедет моя мачеха Мария. Она тоже хотела тебя увидеть.

Точно, Мария. Я заставляю себя улыбнуться.

— Конечно, мне не терпится ее увидеть.

Когда помощница кивает и уходит готовить чай, у меня в животе образуется яма, не только от нервов, но и от осознания того, что простой семейный визит, о котором я когда-то мечтала, теперь похож на прогулку по минному полю.

— Ну, как дела с твоей новой работой? — Спрашивает она.

— Все хорошо, — удается сказать мне, чувствуя, как учащается пульс. Я чувствую присутствие Александра в своем ухе, молчаливого ангела-хранителя.

Голос Александра доносится через наушник, спокойный и размеренный:

— Просто придерживайся общих слов. У тебя все хорошо.

Кейт наклоняется вперед, на ее изящных чертах проступает озабоченность.

— Ты выглядишь немного не в себе, Эмма. Все ли в порядке на работе?

Я киваю, натягивая на губы ободряющую улыбку.

— Да, просто обычная фаза адаптации к новой работе, понимаешь?

Что я говорю? Прошли месяцы.

Не успеваю я собраться с мыслями, как в комнате меняется атмосфера: входит женщина, которую Кейт называет Марией. Ее элегантность не требует усилий, ее поведение уверенно, но в ее приветствии есть мягкость, которая не доходит до ее глаз.

— Извини, я просто на мгновение потерял ход мыслей, — заикаясь, произношу я, избегая испытующего взгляда Кейт.

Мария переключает внимание на меня, ее улыбка вежливая, но отстраненная.

— А ты, должно быть, Эмма. Я так много о тебе слышала.

Кейт подталкивает разговор, похоже, не замечая скрытых тенденций.

— Эмма как раз собиралась мне кое-что рассказать. Ведь так, Эмма?

Я киваю, горло сжимается.

— Ничего важного, просто кое-что по работе. Это может подождать.

Голос Александра — тихий якорь в моем ухе.

— Хорошее спасение. Продолжай слушать. Нам нужно выяснить, не говорят ли они что-нибудь о «отмороженном» или Грейс.

Глаза Кейт все еще смотрят на меня, ищут, но она отпускает тему моей работы неуверенным кивком. Она всегда была остроумной, и я могу сказать, что она подозревает что-то неладное.

Мария изящно переводит разговор на более легкие темы, рассказывая о недавнем отпуске, успехах салона и городской светской жизни. Она мастерски ведет светскую беседу, ее слова льются легко и непринужденно.

Голос Александра доносится до моего уха:

— Будь начеку, Эмма. Мы должны знать, если они проболтаются, упомянут что-нибудь о своих операциях.

Я едва заметно киваю, как бы соглашаясь с тем, что говорит Мария, но на самом деле я подтверждаю указание Александра. Я стараюсь расслабить черты лица, чтобы выглядеть заинтересованной и не встревоженной, потягивая чай, который принесла помощница.

Внезапно раздается звонок телефона Кейт. Она бросает взгляд на экран и хмурится, извиняясь, чтобы ответить на звонок. Она отходит в сторону, оставляя нас с Марией наедине.

Взгляд Марии пронзителен.

— Ты выглядишь напряженной, дорогая. Может, работа не такая, как ты ожидала?

Я качаю головой, стараясь сохранить ровный голос.

— Временами это было очень тяжело, но в то же время полезно.

Кейт возвращается, и ее глаза загораются неподдельным интересом.

— Расскажи мне о малышке. Это она создает проблемы?

Я смеюсь коротким, нервным звуком, но негромко.

— Нет, нет. Она просто ангел. Такая милая и умная для своего возраста.

Мария наклоняется ко мне, ее интерес растет.

— Правда? И сколько, ты сказала, ей лет?

— Три года, — отвечаю я, чувствуя, что горло немного сжалось.

— У тебя есть ее фотография? — Мария спрашивает, слегка наклонив голову, ее голос звучит мягко.

Я качаю головой, чувствуя напряжение Александра через наушник.

— К сожалению, нет. — Мои слова обрываются, и я внутренне проклинаю себя за то, что не была готова к такому простому вопросу.

Мария кивает, ее губы сжаты в тонкую линию, которую можно принять как за улыбку, так и за знак скрытых мыслей.

— Очень жаль. Я бы с удовольствием на нее посмотрела.

У меня замирает сердце, когда я понимаю, что расспросы Марии не просто праздное любопытство, а целенаправленная попытка собрать информацию. Но что ей может понадобиться от фотографии трехлетней девочки?

Кейт, кажется, без труда переключается на другую тему:

— Ты не видела Грейс в последнее время?

Я качаю головой, стараясь сохранить нейтральное выражение лица.

— Нет, не видела.

Кейт слегка хмурится:

— Правда? Я думала, вы могли бы столкнуться.

Я чувствую, как учащается мой пульс.

— Я не знала, что она так близка тебе, — осторожно говорю я.

— Да, я говорила тебе, помнишь? Подруга из колледжа, — настаивает Кейт.

Я решаю немного надавить:

— Что она изучала? — Это тест, и я затаила дыхание в ожидании ответа.

Кейт улыбается быстро и легко.

— Журналистику, — говорит она, и это звучит заучено.

Журналистика. Это ложь. Она лжет мне в лицо.

Мария наклоняется вперед, ее бровь нахмурилась от беспокойства.

— Знаешь, я думала, ты возьмешь с собой маленькую девочку.

Я колеблюсь, ложь легко ложится на мои губы.

— На самом деле она плохо себя чувствовала.