Няня Боссов Братвы - Селеста Райли

В комнате тихо, только слышно довольное бормотание Алины, и меня поражает, насколько Эмма стала частью этого дома, частью нашей жизни. Ее глаза теплые и добрые, но в них есть что-то еще, что-то, что заставляет мое сердце биться чуть быстрее, чем следовало бы. Я борюсь с этим, напоминая себе, что она всего лишь работник в нашем доме, что я не могу рисковать, теряя бдительность рядом с ней. Но то, как она смотрит на меня, говорит о том, что она тоже это чувствует. Она нервно покусывает губу, а затем подходит ко мне ближе, все еще держа Алину на руках.

— Слава богу, она в безопасности, — тихо говорит она.

Я киваю, чувствуя, как знакомый груз ответственности снова ложится на мои плечи.

— Нам придется тщательно проверить дом и территорию. Мы не можем рисковать.

— Конечно, — соглашается Эмма, но в ее голосе звучит нерешительность, которая говорит о том, что она тоже что-то чувствует между нами.

Я прислоняюсь к столешнице, наблюдая за Эммой.

— Завтра ты встречаешься со своей сестрой.

Она встречает мой взгляд, твердый и решительный. Она кивает и достает свой телефон, ее пальцы быстро работают по экрану. В воздухе витает напряжение, и этот момент кажется тяжелым. Она делает шаг, который невозможно не сделать.

Я жду, чувствуя, как тянутся секунды. Лицо Эммы не читается, она сосредоточенно ждет ответа. Он пикает, и она опускает взгляд. На ее губах появляется улыбка, но лишь на мгновение.

Не могу дождаться! На экране появляется надпись, и она показывает его мне.

— Хорошо. — Мой ответ отрывистый. На кону стоит нечто большее, чем воссоединение семьи, и мы оба это знаем. Но это начало, ход на шахматной доске нашего нынешнего затруднительного положения. — Отдохни немного, — говорю я ей. — Завтра будет долгий день.

Она снова кивает, между ее бровей пролегла борозда беспокойства. Но она храбрая. Она не отступает.

— Хорошо, — говорит она. Она готова, настолько готова, насколько это вообще возможно, к противостоянию, которое может все изменить.

Защитный инстинкт Эммы срабатывает, и она прижимает Алину к себе, направляясь в свою комнату. Ее решимость видна по положению плеч и по тому, как бережно она держит ребенка.

— Куда ты ее ведешь? — спрашиваю я, хотя знаю ответ.

— Я не позволю ей сегодня спать в своей комнате. И после сегодняшнего дня тоже. — Говорит она, не поворачиваясь, ее голос тверд.

Дмитрий, прислонившись к дверному косяку, кивает в знак согласия.

— Она права. Так безопаснее.

— Хорошо, — говорю я, а в голове уже прокручиваются протоколы безопасности. — Дмитрий, ты тоже останешься с ними.

Он встречает мой взгляд, и между нами возникает молчаливое понимание.

— Хорошо.

Значит, решено. Сегодня они будут в безопасности настолько, насколько мы сможем их обеспечить. Я позабочусь об этом.

ГЛАВА 20: ЧАС БЕЗМОЛВИЯ

ЭММА

Часы показывают 03:00. Сон ускользает от меня, как всегда неуловимый. Я поворачиваюсь и обнаруживаю рядом с собой Алину, крепко вцепившуюся в мою пижаму. Несмотря на бурлящий хаос, ее невинное лицо умиротворенно. Это ослабляет тугой узел в моей груди и вызывает улыбку на губах.

Рядом со мной дыхание Дмитрия ровное, спокойное. Он отвернулся, погрузившись в мечты, которые мне недоступны. На мгновение я наблюдаю, как поднимается и опускается его спина, тихий ритм контрастирует с беззвучными криками моих собственных мыслей.

Я сажусь, и комната слегка кружится. Слишком много мыслей, недостаточно отдыха. Я тянусь к стакану с водой, прохладная поверхность — небольшое утешение. Вода холодная, и это резкое облегчение. Я делаю маленький глоток, позволяя ей успокоить бурю внутри.

Дмитрий встает рядом со мной, его голос хриплый от сна.

— Не можешь уснуть?

Я качаю головой, тишина в комнате внезапно становится слишком громкой.

— Нет.

Он раскрывает объятия, приглашая. Я колеблюсь, всего лишь мгновение, прежде чем погрузиться в его объятия. Его грудь твердая, теплая. Когда он гладит мои волосы, в этом жесте чувствуется затишье, тихое обещание.

— Все будет хорошо, — шепчет он. Я не уверена, для кого это заверение, для меня или для него, но я цепляюсь за него. Я крепко обнимаю его, ища утешения в его уверенности.

Тепло объятий Дмитрия возвращает меня в нормальное состояние. На мгновение я закрываю глаза и просто дышу, позволяя ровному биению его сердца успокоить мое собственное. Но, как всегда, мысли возвращаются, словно волна, которую невозможно игнорировать.

— Что, если не все в порядке? — Шепчу я.

Дмитрий крепко обнимает меня, его губы прижимаются к моему лбу.

— У нас все будет хорошо. Что бы ни случилось, мы пройдем через это вместе.

Эти слова успокаивают, но их недостаточно, чтобы полностью изгнать страх. Я слегка отстраняюсь от него, мои пальцы обводят контуры его лица в тусклом свете.

— Ты когда-нибудь беспокоишься?

— О чем? — Спрашивает он, сверля меня взглядом.

— О той жизни, которую ты выбрал, — мягко говорю я. — Об опасности, которой мы постоянно подвергаемся.

Он отвечает не сразу, выражение его лица задумчивое, пока он обдумывает вопрос.

— Конечно, я беспокоюсь, — признается он наконец. — Но я также знаю, что мы такие, какие есть, Эмма. Мы не можем это изменить.

— Я знаю, — говорю я со вздохом. — Но иногда все это кажется таким подавляющим.

Большой палец Дмитрия проводит по тыльной стороне моей руки в успокаивающем жесте.

— Я знаю, но мы рядом, — мягко говорит он. — И, кроме того, мы проходили и через худшее.

— О? Ты можешь рассказать мне одну из таких историй? — Спрашиваю я с надеждой в голосе.

Он хихикает, и звук вибрирует в его груди.

— Ну, однажды Александр решил приготовить для разнообразия. Он утверждал, что у него есть "безотказный" рецепт борща.

Я прижимаюсь ближе, предвкушая рассказ.

— И что?

— И он поджег кухню. Не кастрюлю, а всю кухню. — Его смех наполняет