Разрушу твою семью - Юлия Бонд

— Дай бог, — с надеждой в голосе произнесла и хотела продолжить атаку своими вопросами, как врач поспешил попрощаться, сославшись на занятость.

Приобняв за талию, Марк отвёл меня к ближайшему стулу. Вручил бутылку воды и приказал пить.

Жадно глотая воду, я не переставала думать о случившемся. Шестерёнки в моей голове шевелись непривычно быстро: я успевала думать обо всём и одновременно. Врач разрешил навестить Саньку уже завтра утром, значит, нужно собрать ей сумку в больницу. Положить необходимые средства гигиены, резиновые тапочки, халат, расчёску… Ещё нужно приготовить бульон. Там что-то говорили про сухари или это я уже что-то напутала?

— Полегчало? — присев на корточки рядом со мной, Марк пытливо заглянул в мои глаза. Видно, что беспокоился.

— Не очень.

— Тонь, ты же слышала: операция прошла хорошо. Саньку ты увидишь завтра утром. Выдыхай.

Закрыв глаза, я прислушалась к совету Марику. Набрала в лёгкие побольше воздуха. И выдохнула так, будто пыталась затушить все свечи на праздничном торте, как в день своего тридцатилетия.

Чёрт… А нихрена не помогло.

— Где твой брат? — взволновалась я, обнаружив, что рядом с нами нет Артёма.

— С мамой твоей на улицу вышли.

Я ещё раз глубоко вдохнула и выдохнула. Тревога и волнения настолько сильно завладели моей нервной системой, что я даже не заметила, как ушли родственники. Ещё бы! Я вся была в разговоре с хирургом, а затем мысленно собирала дочке сумку в больницу.

— Поехали домой. Ты выглядишь уставшей, — я только успела кивнуть, как Марк потянул меня за руку и повёл на улицу.

Уже на улице лоб в лоб столкнулись с родственниками. Понятие не имею: где они вдвоём шлялись, этот момент меня сейчас не волновал от слова “совсем”.

В этот вечер на добровольных основах Марк работал извозчиком. Сначала отвёз домой мою маму, затем своего брата. А когда “Х5” тормознул уже возле девятиэтажки, где мы живём вместе с Марком, я крепко спала, вырубившись на соседнем с водителем сиденье.

— Тонь, — прикосновение к плечу заставило меня сонно пробурчать какую-то ересь. — Тонечка, просыпайся.

Распахнув глаза, в считаные секунды я пришла в себя. На ослабевших от усталости ногах вылезла из машины. Оказавшись дома, решила завалиться спать. На душ сил совсем не оставалось, меня будто выжали всю в центрифуге стиральной машины и повесили послушно развиваться на ветру, на верёвке.

* * *

Утром полная сил и энтузиазма я поехала к Саньке в больницу. Марик ещё крепко спал, нежась в тёплой кроватке, а меня на всех парусах мчал городской автобус.

Еле допёр сумку от автобусной остановки до отделения хирургии, я взяла немного времени перевести дух. Грудная клетка ходила ходуном. Дыхание было трудным. И как я докатилась до такого состояния: в тридцать девять с одышкой будто матёрый шахтёр-силикозник с тридцатилетним стажем подземной работы?

Тихо постучала в дверь. И не услышав ответа, трусливо заглянула в палату. Моя малышка лежала на больничной койке возле окна. Я только взглянула на бледную и измождённую Саньку, как сердце ухнуло вниз.

— Мам… — охрипший голос малышки отозвался во мне спазмом острой боли.

— Принцесса, — поставив тяжеленную сумку посреди палаты, я вмиг преодолела расстояние в несколько метров и оказалась стоять возле койки. За руку взяла свою девочку. Поднесла её к губам и поцеловала. Слёзы еле сдержала. — Слава богу, Сашенька.

— Мам, я пить хочу.

— Сейчас. Сейчас, Сашуль.

Метнувшись кабанчиком обратно к сумке, я достала оттуда бутылку негазированной воды и кружку. Наполнила её водой и помогла Саньке, придерживая её за затылок рукой, сделать несколько глотков.

Обессиленно рухнув на подушку, Санька закрыла глаза. Облизала свои губы и вдруг улыбнулась:

— Мам, а ты мне снилась сегодня ночью. Такая красивая в белом платье, будто невеста.

Я немного расслабилась и ещё раз поднесла руку малышки к своим губам, чтоб поцеловать. Как хорошо быть мамой и слышать голос своего любимого ребёнка.

— Мам…

— Да?

— Я извиниться перед тобой хочу.

— Сань, потом. Ты поправься для начала.

— Мам, я поправлюсь. Обязательно. Но сейчас хочу сказать, что была неправа. Наговорила тебе то, что не должна была говорить. Прости меня, пожалуйста.

— Сань, всё нормально. Правда.

— То есть ты не обижаешься на меня?

— Нет, конечно. Золотая моя, как я могу на тебя обижаться?

Устало улыбнувшись, дочка погладила меня по руке. Ну вот и славно. Жуть как не люблю, когда мы с ней в ссоре.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась я, увидев, что Санька немного расслабилась.

— Раздавленной лепёшке и то лучше, чем сейчас мне.

— Всё пройдёт. Ты у меня сильная девочка, — только успела сказать, как в палате открылась дверь.

Настоящая делегация двинулась в нашу с дочкой сторону и я малёхо офигела, увидев будущих родственников: Тимофея с Валентиной, Артёма. И даже Астапов каким-то чудом оказался здесь!

Картина “Мы вас не ждали, но вы припёрлись” застыла на моём лице. Хорошо, что в этот момент все взгляды новобранцев были обращены к Саньке, мне даже “Здравствуйте” никто не сказал.

— Сашенька, как ты себя чувствуешь? Александра, как ваше здоровье? Любимая, я так переживал! Доченька, ну как так? — посыпалось со всех сторон, и я по-тихому отодвинулась на задний план.

Пока Саша была окружена заботой и вниманием, мне на телефон пришло сообщение от Марка: “Тонь, а ты где?”.

Быстро напечатала ответ: “В больнице”.

Но телефон снова зажужжал, и переписка понеслась.

Он: “Я сейчас приеду”.

Я: “Лучше не надо”.

Он: “Почему?”.

Я: “Здесь твои родственники. В полном составе”.

Он: “И что?”

Призадумалась, как бы правильно ответить, чтоб Марк точно не приехал. А то сейчас напишу, что они не должны нас видеть вместе, как Марик сделает всё с точностью наоборот — приедет и во всеуслышание объявит, что мы любовники. Это он может на раз два. Честно признаться, меня до невозможности бесит в нём это качество. Мне так и хочется в такие моменты сказать ему, что детство давно закончилось, и пора бы научиться проводить причинно-следственную связь своим возможным поступкам.

Я: “Просто не приезжай! Санька только перенесла операцию, лишние переживая ей сейчас навредят”.

Он: “Ты опять за старое, да? Значит, снова на шифрах?”.

Марк написал чисто текст без каких-либо смайликов, но я на интуитивном уровне ощутила его раздражение и даже злость. Ох, если бы он только знал, как сейчас злилась я. Да у меня даже ногти вонзились в ладони до красных отметин. Вот только пусть попробует сейчас приехать…

Он: “Прятаться я не буду, поняла? Всё. Выезжаю”.

Сердце ухнуло вниз.