Разрушу твою семью - Юлия Бонд

Выбежав из палаты, я быстренько набрала номер Марка. С трудом дождалась пока он поднимет трубку. С каждым противным гудком во мне всё больше закипала кровь. Ну зачем он так? Разве совсем с башкой не дружит? Или считает, что последнее слово должно быть за ним просто потому, что он мужик?

Марк наконец-то принял вызов и я уже не сдерживалась.

— Если ты сейчас приедешь в больницу, то это конец, Марк!

— В смысле?

— В прямом. Мы расстанемся с тобой, так понятно?

Не ожидав, Марк тяжело вздохнул.

— Тонь, что за херня? Что за угрозы? — на удивление ровным тоном спросил он, а у меня уже терпение лопнуло ещё пару минут назад. Мне не до церемоний.

— Я не угрожаю. Я ставлю тебя перед фактом. Не смей разрушать мою семью. Не позволяю!

— Ты себя слышишь, нет?

— Это ты меня не слышишь!

— Тонь, не нужно меня дрессировать как собаку. Спокойно можешь со мной разговаривать?

Я выдохнула. И прижавшись к стене, закрыла глаза.

Господи… Как мне с ним тяжело. Правда. Вот в такие моменты я ощущаю нашу разницу в возрасте и вижу её минусы. Марк живёт на максималках, подгоняемый адреналином и своим ЧСВ (чувством собственной важности); я же привыкла думать наперёд и минимизировать риски. Мы абсолютно разные. Во всём! Честно признаться, классный у нас только секс, а в остальном — даже поговорить не о чем.

— Марк, пожалуйста. Услышь меня. Приезжать не нужно. Не в этот раз. Если ты меня действительно любишь и дорожишь нашими отношениями, то, пожалуйста, сделай так, как я тебя прошу, — немного успокоившись сказала я.

— Ладно, — нехотя согласился он и первым положил трубку.

Иронически усмехнувшись, я прижала ладонь ко лбу. И угораздило же меня вляпаться в эти отношения?! Чай не девочка уже, а такую Санта-Барбару приходится вывозить, что боюсь: как бы не состариться раньше времени на нервной почве.

Постояв ещё немного времени в коридоре, я вернулась в палату.

— Вот и спросим сейчас у Антонины…

Как-то слишком подозрительно все присутствующие скосили взгляды в мою сторону. Я даже напряглась.

— Простите, а что спросим?

— Мам, родители Артём приглашают вас после моей выписки из больницы приехать к ним в гости на дачу, — выдала Санька, отправив меня в мощный нокдаун.

— Антонина, ты мне обещала, помнишь? — включилась то ли сваха, то ли моя будущая свекровь — прости, господи — как назвать эту женщину?

— Разве я обещала?

— Ага. Я же тебе говорила, помнишь? Мол, Тимофей и баньку для нас растопит. Соглашайся, Тонь. Вам с Вадимом у нас понравится, ещё и уезжать не захотите.

Я медленно сглотнула подкативший к горлу ком.

Они что, все сейчас издеваются надо мной?

Санька, Артём и даже Вадик в курсе, что это невозможно! Но все молчат, будто набрали в рот воды. Да нет же, не молчат они, а уговаривают своими жалостливыми взглядами!

— Тонь, давай поедем. Мы так давно никуда вместе не выезжали, — неожиданно сказал Вадик, лишив меня дара речи.

20

— Как я выгляжу?

Поправив сползающую с плеча майку, я посмотрела на Марка в зеркальном отражении. Но он ничего не ответил, лишь руки на груди скрестил и брови нахмурил. Стоял за моей спиной и дышал громко, всем своим видом демонстрируя истинное отношение к будущим посиделкам на даче у его родителей.

— Так и будешь молчать или скажешь хоть что-то?

— А что тебе говорить? Ты ведь всё давно сама решила.

— Ты знаешь почему.

— Угу, — кривовато ухмыльнувшись, Марк отвёл взгляд в сторону, не желая встречаться со мной глазами. — Только я почти уверен, что после свадьбы твоей дочери ничего не изменится.

— Это не так.

— Посмотрим.

Не выдержав, я испустила весьма красноречивый вздох. Взяла Марка за руку, заставив обратить на себя внимание.

— Я тебя люблю. Но свою дочь я тоже люблю. Не заставляй меня испортить её свадьбу. Пожалуйста, Марк. После свадьбы будет всё так, как мы с тобой хотим.

— А как мы хотим, хм? — сощурился Марк, пытливо заглядывая в мои глаза.

— Ты знаешь.

— Ты скажи. Я жду, Тоня.

— Я официально разведусь с Вадимом. И перестану скрывать наши с тобой отношения от кого-либо. Обещаю.

— Дочку мне роди.

— Марк…

— Год отдохнёшь, затем заделаем сына. А потом я подумаю.

— Это много. Мне сорок в следующем году.

— И что? Что ты вечно привязываешься к этим цифрам? Ты молодая, красивая, полная сил и энергии. Чего ты вечно боишься, Тонь?

— Не знаю.

Пожав плечами, решила не говорить, что боюсь нашего совместного будущего, которое пока смутно представляю. Одно дело — жить вместе, а другое — родить общих детей и воспитывать их. Пелёнки, распашонки, бессонные ночи, затем детский сад, первый класс… Господи, да я боюсь проходить этот путь ещё раз! Вдруг не справлюсь? Вдруг сил не хватит вырастить детей, дать им высшее образование и отпустить во взрослую жизнь, ведь когда это случится, то мне уже будет шестьдесят плюс, да?

Притянув за руку, Марк обнял меня за талию. К себе прижал плотно, окутывая своей мощной аурой. В его объятиях я действительно расслабилась, ощущая душевный баланс.

— Всё у нас будет хорошо, — прижавшись губами к моему виску, сказал Марк. — Главное, что мы есть друг у друга.

— Я люблю тебя. Помни об этом всегда.

— Люблю тебя сильнее.

Мы замолчали одновременно. Стояли обнявшись, слушая дыхание друг друга и биение сердец. Я даже закрыла глаза, мысленно унося нас двоих в будущее на несколько лет вперёд. Представила себя в домашнем халате, с полотенцем на голове и держащую на руках маленького ребёнка. А что? Не так уж и страшно. Современная медицина и здоровый образ жизни позволяют максимально отсрочить старость. И когда мне будет шестьдесят плюс, то дети уже вырастут, станут самостоятельными, и мы с Марком сможем встретить старость, смело держась за руки. А сейчас, пока мы полные сил и энтузиазма, нужно ценить каждый миг и меньше ругаться. Как сказал Марик: главное, что мы есть друг у друга. А всё остальное — пройдёт — это уже говорю я.

— Если этот олень тебя хоть пальцем тронет, я ему ноги сломаю, Тонь.

— Зачем ты так, Марк? Он не тронет. Ты плохо знаешь Вадима.

— Я хорошо знаю мужчин, царица. Просто предупреждаю тебя, чтобы потом без этих слёз и упрёков с твоей стороны.

Обернувшись, укоризненным взглядом мазнула по любимому мужчине. Ох, как я не люблю эти его дикие приступы ревности. В эти моменты Марик меня безумно раздражает. И хоть говорят,