Невский романс - Ольга Свириденкова

Смоленская губерния, май 1826 года

Имение на границе Смоленской и Московской губерний, назначенное в приданое Полине, перешло к Вельским от родителей Дарьи Степановны, богатых помещиков Мухановых.

Усадьба была не слишком велика, но выглядела чудесно. Господский дом, построенный в конце прошлого века, напоминал Павловский дворец. Такое же строгое классическое здание с колоннами, бельведером и чугунными балконами. Справа и слева от дома находились небольшие двухэтажные флигели, соединенные с главным зданием прямыми одноэтажными галереями. В одном из флигелей размещалась кухня и комнаты прислуги, в другом — спальни и библиотека.

Окружавший дом романтический парк также напоминал Павловский. Небольшая речушка с перекинутыми через нее живописными мостиками огибала особняк справа и сзади. На ее извилистых берегах расположились розовый музыкальный павильон, круглая белая беседка с колоннами и грот. Из окон, выходящих в парк, был виден миниатюрный водопад, образованный вытекающим из береговой расщелины источником.

Перед парадным фасадом дома были разбиты изумрудно-зеленые газоны — два прямоугольных и один круглый. В центре круглого газона, на круглом же постаменте, высилась мраморная статуя полуобнаженной нимфы. Статую окружал просторный цветник. Сейчас, в начале мая, он был густо усыпан золотистыми нарциссами: очаровательное скопление миниатюрных солнышек в обрамлении сочной молодой зелени.

Словом, Премилово полностью оправдывало свое название. А для Полины это место было еще и очень дорогим. Ведь именно здесь, под нежной опекой дедушки и бабушки, прошли ее детские годы. Именно сюда она три лета подряд приезжала гостить из пансиона, куда ее поместили на двенадцатом году жизни. А потом дедушка с бабушкой почти одновременно умерли, и на три с половиной года Премилово опустело.

* * *

Полина с мужем и Верой приехали в Премилово в начале мая. Погода стояла чудесная, и после промозглой петербургской весны Полине казалось, что она попала не в Смоленскую губернию, а в солнечную Италию. Это впечатление усиливала и поэтическая атмосфера усадьбы.

К концу первой недели подружки устали от длительных прогулок и катаний на лошадях и решили ограничиться небольшой прогулкой по фруктовому саду, в котором как раз зацвели вишни и сливы. Разговор зашел о том, как лучше отпраздновать приближающийся день рождения Полины.

— Я хочу, чтобы после парадного обеда был еще и бал, — говорила Полина, энергично размахивая вишневой веточкой. — И чтобы собрались все ближайшие соседи. Их не так уж и много, всего человек сорок. Из них десятка два молодых — как раз набирается десять танцевальных пар.

— Но ведь Юлий Карлович высказался против бала, — осторожно заметила Вера. — Вряд ли ему понравится, если вы разошлете приглашения без его согласия.

Полина упрямо встряхнула головой.

— Если мне не удастся переубедить его, я все равно сделаю по-своему. А потом пусть негодует, сколько угодно. В конце концов, это ведь мой день рождения и мне решать, как его праздновать. Или ты со мной не согласна?

— Я-то согласна, да только от моего согласия мало проку, — невесело усмехнулась Вера. — И потом, может быть, Юлий Карлович и прав. Ведь обед на сорок с лишним человек потребует расходов, а у вас нет денег.

— Что значит «нет денег»? — возмутилась Полина. — А те двадцать пять тысяч, что он выручил с продажи моих бриллиантов? Я не для того поддалась его уговорам и решилась продать папенькин подарок, чтобы меня ограничивали в расходах. К тому же, — она понизила голос, — наш писарь Спиридон по секрету шепнул мне, что Юлий Карлович выручил за ожерелье вовсе не двадцать пять, а все тридцать тысяч. Проще говоря, умудрился вернуть с повторной продажи полную стоимость.

— Как? — изумленно переспросила Вера. — Так получается, он вас обманул?

— Получается так, — вздохнула Полина. — И хочу сказать, что мне это очень не нравится. Если он уже сейчас начал обманывать меня, то что будет дальше? Самое досадное, что я не могу уличить его во лжи, чтобы не подвести Спиридона.

— По крайней мере, хорошо, что вы об этом узнали.