Опасный маскарад - Джорджет Хейер

К полудню по всему Лондону разнеслась весть о том, что Фэншо ранил Ренсли на дуэли, происшедшей этим утром в зале у Галлиано – подумать только, не нашли другого места! Рассказывались всевозможные истории, как то: Фэншо потерял рассудок и ударил Ренсли по лицу; нет, это Ренсли ударил Фэншо – скорее так, ибо всем было известно, что Фэншо не таков, чтобы искать ссоры. Все приключилось неожиданно – были всякие шуточки, Ренсли обиделся, а Фэншо не отступил до конца.

Мистер Белфорт узнал о дуэли у милорда Кестрела и был словно громом поражен. Милорд рассказал ему все, фыркая, хихикая и наглядно изображая дуэль, в особенности тот удар, который вывел Ренсли из строя на много недель вперед. Мистер Белфорт поспешил за советом к мистеру Деверю, которого нашел за сочинением отвратительных виршей к одной сомнительной леди и которого он немедленно увлек на Арлингтон-стрит.

Миледи засмеялась, когда Прюденс доложили об этом визите, но Робин посчитал все это довольно странным и выказал желание подробнее разузнать о причинах столь спешного свидания. Прюденс беззаботно объяснила, что речь идет о покупке лошади, и ушла, прежде чем Робин успел заметить ее озабоченность. Вообще он обладал какой-то непостижимой наблюдательностью.

Мистер Белфорт показался Прюденс каким-то зловещим, а мистер Деверю чрезмерно меланхоличным.

– Что с вами, Чарльз? – спросила она. Ей казалось, что если кто и имеет право выглядеть озабоченным, так это она.

– Дорогой друг, мы в чертовски запутанном положении, – ответил Белфорт со всей возможной суровостью. – Совершенно постыдный оборот событий, клянусь небом.

Мистер Деверю потряс головой.

– Весьма, весьма постыдный! – эхом отозвался он.

– Бог мой, вы меня пугаете! Что случилось?

– Ренсли, – произнес Белфорт, – совершил... э-э... Черт возьми, это ужасающее нарушение этикета! Вы не можете сражаться с ним, Питер! Как по-вашему, Дев?

Мистер Деверю полагал, что это невозможно.

Щеки Прюденс вспыхнули. Этот румянец был вызван внезапным облегчением, но мистер Белфорт расценил его как проявление гнева.

– Ну, Питер, мальчик мой, я знал, что вы это плохо воспримете, но, положительно, вы не можете сражаться с человеком после этакого оскорбления.

– Весьма прискорбно, – меланхолически подтвердил Деверю.

– Я не могу понять!

Прюденс уже овладела собой. Если дуэль отменяется, значит, можно протестовать, кроме того, это весьма приличествует такому случаю.

– Прошу вас, объясните мне, в чем дело! – сказала она. – Я не отступлюсь, Чарльз, будьте уверены.

– Это Ренсли отступился, – отозвался мистер Белфорт со зловещей торжественностью.

– Не отступился, Бел. Вы не можете сказать, что он отступился, – запротестовал мистер Деверю.

– Это одно и то же, Дев. Он не может сражаться завтра с Питером, а я считаю, что это чертовски оскорбительно. Я так и скажу Джессепу.

– Ренсли бежал из Англии? – спросила Прюденс.

– Хуже, мой мальчик!

– Едва ли хуже, Бел! Чума, дурацкое положение!

Мистер Белфорт внушительно ткнул пальцем в плечо Прюденс:

– Он нанес нам чертовское оскорбление, Питер. Это нельзя так оставить. Послушайте меня – теперь о дуэли не может быть и речи.

– Да в чем дело, Чарльз? Вы меня мистифицируете. О каком оскорблении идет речь?

– Нынче утром он сражался на дуэли с другим человеком, – произнес мистер Бел-форт и отступил на шаг, чтобы лучше видеть, какой эффект произведет сие ужасное сообщение.