Анна и французский поцелуй - Стефани Перкинс

– Вот оно! Таков мой план.

Сент-Клэр смотрит вслед за мной в сторону массивного купола. Фиолетово-серое небо, привычное для Парижа с приходом холодов, подавляет его, лишая купол золотистого сияния, но я все так же им очарована.

– Пантеон? – осторожно спрашивает Сент-Клэр.

– Знаешь, я здесь уже три месяца и до сих пор не знаю, что это такое.

Я выскакиваю на пешеходный переход прямо напротив гигантского здания.

Сент-Клэр пожимает плечами:

– Это Пантеон.

Я останавливаюсь, окинув его выразительным взглядом, но парень подталкивает меня вперед, чтобы я не попала под колеса голубого туристического автобуса.

– Ну конечно. Пантеон. И как я сама не догадалась?

Сент-Клэр косится на меня уголком глаза и улыбается:

– Пантеон – это место захоронения знаменитостей, известных людей, которые сделали нечто важное для нации.

– И все?

Я слегка разочарована. Здание выглядит так, словно там по меньшей мере короновали нескольких королей… или что-то в этом роде.

Этьен приподнимает бровь:

– Я хочу сказать, здесь повсюду памятники и могилы. Что особенного в этом здании?

Мы поднимаемся по ступеням, и вблизи высота колонн оказывается поистине ошеломляющей. Я никогда не подходила так близко.

– Не знаю, – продолжает Этьен. – Наверное, ничего. Что-то второсортное, в любом случае.

– Второсортное? Ты, наверное, шутишь.

Теперь я оскорблена. Нет, мне Пантеон нравится. Даже не так, я ЛЮБЛЮ Пантеон.

– Кто здесь похоронен? – требовательно спрашиваю я.

– Руссо, Мария Кюри, Луи Брайль, Виктор Гюго…

– Парень, написавший «Собор Парижской Богоматери»?

– Тот самый. Еще Вольтер. Дюма. Золя.

– Вау. Вот видишь? Разве не впечатляюще? – Имена кажутся знакомыми, хоть я и не в курсе, чем знамениты все эти люди.

– Я бы не сказал. – Сент-Клэр достает бумажник и оплачивает входные билеты.

Я пытаюсь расплатиться сама, ведь изначально это была моя идея, но он возражает.

– Счастливого Дня благодарения, – улыбается парень, протягивая мне билет. – Давай поглазеем на пару мертвяков.

Нас окружает невообразимое число куполов, колонн и арок. Все огромное и круглое. Стены украшают фрески, изображающие святых, воинов и ангелов. Мы прогуливаемся по мраморному залу в благоговейной тишине до тех пор, пока не натыкаемся на кого-то вроде Жанны д’Арк или святой Женевьевы, покровительницы Парижа. По словам Сент-Клэра, святая Женевьева спасла город от голода. Я думаю, что она была реальной исторической фигурой, но слишком стесняюсь спросить. Рядом с этим парнем я ощущаю себя совершенно необразованной.

С самой высокой точки центрального купола свисает качающаяся медная сфера. Ладно, об этом я уже не могу не спросить.

– Что это? – удивляется Этьен.

– Ну и ну. А я-то думала, ты знаешь все, – смеюсь я.

Наконец Этьен находит табличку:

– Маятник Фуко. О! Ну конечно. – И он с восхищением смотрит наверх.

Табличка написана на французском, поэтому я жду объяснений. Как оказывается, зря.

Сент-Клэр указывает на кольцо измерений на полу:

– Это демонстрация вращения земли. Видишь? Плоскость колебаний маятника меняется каждый час. Знаешь, это забавно, – говорит он, с интересом разглядывая потолок. – Хотя и незачем было строить такой огромный маятник, чтобы доказать свою точку зрения.

– Как это по-французски.

Парень улыбается:

– Ладно, пойдем посмотрим крипту.

– Крипту? – Я замираю. – Прямо настоящую крипту?

– А где, ты думала, еще хранят мертвые тела?

Я закашливаюсь.

– Правильно. Конечно. В крипте. Идем.