Мир Аматорио. Неделимые - Мари Мур

Я продолжаю плыть, Кэш не отпускает меня и крепко держит. До поверхности остается совсем немного, и я опускаю взгляд. 

На дне мерцает вспышка и приближается к нам. С каждым мгновением она растет, пока не принимает очертания светящегося шара. Он тянет меня на себя, и я чувствую, как моя рука вот-вот выскользнет из пальцев Кэша. 

Пожалуйста, только не отпускай меня! 

Светящийся шар увеличивается, заполняя собой темное пространство воды. И невидимая сила буквально засасывает меня, тянет на дно. 

Я осознаю, что не спасусь. Поднимаю голову и пытаюсь лихорадочно найти в воде Кэша. Но кроме холодного искрящегося мерцания ничего не вижу. Я только чувствую, как он старается с трудом меня удержать. 

Мое сердце останавливается, когда моя рука выскальзывает из пальцев Кэша. С бешеной скоростью я лечу в пропасть, и свет ослепляет меня. 

– Кэш! – отчаянно кричу я.

Сейчас я бы хотела обратиться к вам, кто читает мои книги, кому они нравятся и возможно кто-то успел их по-настоящему полюбить и ждет новых. Последние два дня я столкнулась с очень сильным занижением рейтинга. На книги «Исчезнувшая», «Разрушенный» и «Неделимые» в один момент начали прилетать страйками плохие оценки. У меня не очень много возможностей, но я приложу все силы, чтобы это прекратить. А сейчас мне нужна ваша поддержка. Я прошу найти 10 мин времени и оставить оценку и отзыв на книги, это сейчас действительно для меня важно (отзыв можно написать, даже если вы уже его оставляли ранее)

Всех обняла, с любовью Мари.

Глава 12

Нью-Йорк

С бешеной скоростью я лечу в пропасть, и свет ослепляет меня.

– Кэш! – отчаянно кричу я.

Я задыхаюсь, распахиваю глаза и тут же их закрываю. На меня снова обрушивается свет.

– Она пришла в сознание, – голос проносится эхом рядом со мной.

Я пытаюсь повернуть голову в сторону источника звука, но мне тяжело это сделать. Я прилагаю усилия, чтобы открыть веки. Наконец, разлепляю глаза и вижу мужской силуэт в красной униформе со светоотражающими полосами.

Он убирает от моего лица фонарик, его очертания расплываются. Я несколько раз моргаю, пытаясь вернуть зрению четкость.

– Мисс, вы меня слышите? – раздается с другой стороны еще один голос.

Я поворачиваюсь в направлении звука, и перед глазами все начинает кружиться. Силуэты людей, синие проблесковые огни становятся размазанными. Они вращаются, пока не сливаются в калейдоскоп.

Пронзительный вой сирен и встревоженные голоса звучат так, словно я все еще нахожусь под водой. Мои волосы и лицо мокрые, на губы падает капелька влаги. Я облизываю губы и спрашиваю:

– Где Кэш? Что с ним? – мой голос звучит едва слышно.

Мои руки тяжелые и совсем слабые. Но я отчаянно пытаюсь ухватиться за мужчину, чтобы подняться.

– Вам нельзя вставать.

Что-то давит на мои плечи. У меня не хватает сил сопротивляться, и я изнуренно опускаюсь обратно.

Ощущаю под собой небольшой толчок, и синие проблесковые огни пропадают. Надо мной снова горит белый свет. Слышу, как захлопываются двери, и начинаю лихорадочно бороться, чтобы выбраться.

Я не могу здесь находиться. Я должна спасти Кэша.

– Отпустите меня! – пытаюсь кричать, но звучу хрипло и тихо.

Кажется, мое сердце скоро не выдержит и разорвется от перегрузки. В груди слишком много эмоций – обида от собственной беспомощности, смятение от того, что я не понимаю, что происходит, и бесконечный страх за Кэша.

Я не должна тут быть. Я нужна ему.

Отталкиваю от себя чью-то руку. После этого что-то с грохотом падает на пол.

– Отпустите меня… Я должна помочь ему… Мне нужно…

– Все будет хорошо. Вам не о чем беспокоиться.

Надо мной склоняется мужчина, и в следующее мгновение на мое лицо что-то опускается. В голове все путается, и я закрываю глаза.

Нью-Йорк

На протяжении жизни у каждого из нас есть воспоминания, которые будут преследовать до конца дней. Какие-то из них яркие, будто это случилось вчера. Какие-то тусклые и неразборчивые, будто фото в сепии.

Но все, что связано с Ким, я помню в малейших деталях.

Первый раз, когда я увидел ее в моем доме на Рождество.

Первый раз, когда я назвал ее лгуньей, а затем поцеловал.

Первый раз, когда Ким отдала мне себя.

Первый раз, когда мне пришлось ее оттолкнуть.

Первый раз, когда я ее увидел за три года разлуки.

И наша первая брачная ночь…

После нее я хотел, чтобы мы создавали новые моменты и воспоминания. После нее я хотел, чтобы в них не было места боли, разочарованию и прочему дерьму.

Но мои ожидания не совпали с реальностью.

Мое тело пребывает в агонии, когда я смотрю, как парамедики везут каталку, на которой лежит моя Ким. Все внутри меня рвется к ней. Я хочу быть рядом, держать ее за руку и не отпускать даже на долю секунды.

Но у меня нет такой привилегии.

Здесь полно полицейских. Повсюду раздается треск рации, выкрики, автомобильные гудки и сирена. И если я сделаю шаг и выберусь из укрытия, меня тут же схватят.

Я уверен, что семейка Гросс позаботится о том, чтобы меня держали в полиции столько, сколько им будет нужно. Я уверен, что они сделают все, чтобы я не приближался к Ким.

Но я нужен ей. Ее пытались убить, и в этот раз я сделал все, чтобы ее защитить.

Не позволю, чтобы ей снова причинили боль. Я должен быть рядом и не смогу помочь, если меня упекут за решетку.

Пульсирующая боль становится нестерпимее в правом боку. Стиснув зубы, прижимаю руку к ребрам. Нет ничего такого, что может быть важнее Ким. В первую очередь я должен вытащить ее из семьи Гросс.

Держу пари, ее новоиспеченный отец и брат перешли дорогу многим опасным людям. У них мишени на лбу, и чем дольше Ким будет среди них находиться, тем больше ей угрожает опасность.

Прислонившись к влажной кирпичной стене, я наблюдаю, как ее везут к машине экстренной помощи. Сквозь завесу дождя мне удается разглядеть ее бледное лицо с закрытыми веками. По ее блестящей щеке стекает струйка крови, и я готов подписать себе смертный приговор.

Диким взглядом я смотрю, как ее рука слабо дергается. Ким открывает глаза, и облегчение мгновенно обрушивается на меня.

Она жива. Она пришла в сознание.

Бросаю быстрый взгляд на ублюдка, который сидит рядом с машиной экстренной помощи. Один