Развращение невиновных - П. Рейн

— Ты хорошо его знала?

Я смотрю на него. — Конечно. Он был капо, вместе с моим отцом. Я знала Томмазо с детства.

Я до сих пор не могу поверить, что Лео Карлотто мертв.

Мира ворвалась в мою комнату без стука сегодня рано утром и сообщила мне новость. Я как раз одевалась, и у меня чуть не случился сердечный приступ, но, учитывая то, что она хотела мне сказать, я не расстроилась, что она не постучала.

Хотя она теперь редко заходит, но когда заходит, то ведет себя так, как будто это все еще ее комната, что мне втайне очень нравится.

Но я не была готова к тому, что она мне скажет. Думаю, никто из преступной семьи Ла Роза не был готов. Очевидно, Лео пропал на некоторое время, что объясняет странное поведение Томмазо в последние несколько недель.

Мне ужасно жаль его. Его отец мертв. Я не могу представить, каково это, хотя, будучи ребенком капо, я не настолько наивна, чтобы думать, что однажды не смогу оказаться в таком же положении. Я была на похоронах с плачущими детьми и убитыми горем молодыми женами.

А Антонио… Я могу только представить, что переживает и он.

— Сочувствую. Это тяжело.

Он сжимает мою руку, и это тот толчок, который мне нужен, чтобы вспомнить, о чем я планировала поговорить с ним сегодня вечером.

После вчерашней ночи с Антонио я должна с этим покончить. Я не могу продолжать встречаться с Джованни, пока я сплю с Антонио. Это не имеет никакого отношения к реакции Антонио, когда он выходил из моей комнаты и узнал, что у меня есть планы на вечер с Джованни, хотя я бы солгала, если бы сказала, что его очевидная ревность не вызвала во мне дрожь.

Я отдернула руку от руки Джованни. — Я хотела поговорить с тобой сегодня вечером.

Он озабоченно наморщил лоб. — Хорошо…

— Во-первых, я хочу еще раз поблагодарить тебя за вечеринку-сюрприз. Такого для меня еще никто не делал. И за подарок. Это слишком много, но я ценю твою заботу.

— Я чувствую, что здесь есть одно "но".

Я хмурюсь. Это так неловко. Особенно потому, что я не могу сказать ему правду о том, почему я не могу быть с ним. — Я больше не могу встречаться ч тобой..

Я позволяю словам повиснуть между нами и жду, что он ответит.

— Я знаю, что ты не хочешь ничего серьезного, София, и это нормально.

Я даю ему небольшую улыбку. — Дело не только в этом. Я думаю, что нам лучше быть друзьями. Ты мне очень нравишься, но я не уверена, что между нами есть романтическая связь.

Он вздрагивает. — Ой. Ты меня обманываешь.

— Прости. Я чувствую себя ужасно, особенно после всего, что ты сделал на мой день рождения. Я просто не хочу водить тебя за нос.

Мои руки судорожно сжимают колени. Мне никогда не приходилось делать этого раньше, и я понимаю, почему люди так ненавидят это.

— Послушай, ты мне очень нравишься, София, но если ты не чувствуешь этого, я не хочу, чтобы ты притворялась. Даже если я устрою для тебя потрясающую вечеринку и сделаю роскошный подарок. — Когда мое лицо опускается, он сжимает мое плечо. — Я просто шучу.

— Джованни, мне так жаль.

— Слушай, я разочарован, да. Но я ценю честность. Это больно, но я лучше узнаю сейчас, чем через несколько месяцев.

— Мне жаль.

Как будто эти слова не могут перестать слетать с моих губ.

— Перестань извиняться. Со мной все будет в порядке.

И я знаю, что все будет хорошо. У Джованни нет проблем с женщинами.

— Хочешь вернуть часы? Я взяла их с собой на всякий случай.

Я лезу в свое весеннее пальто и достаю их.

— Я заметил, что ты их не носишь.

Теперь настала моя очередь смутиться. — Если честно, мне не нравится носить что-то на запястьях. Это всегда меня раздражает.

Он смеется. — Ну что, прокололся, да?

— Это очень красивые часы.

Он улыбается. — Оставь их себе. Они были предназначены для тебя, так что они должны быть у тебя. Делай с ними что хочешь. Перепродай их, если хочешь.

У меня открывается рот. — Я бы никогда.

Он хихикает. — Я знаю, что ты не сделаешь этого. Поэтому я и говорю, что ты должна оставить их себе. Многие девушки так бы и сделали.

— Хорошо. Что ж, спасибо еще раз.

Он кивает, затем встает. — Пойдем. Я провожу тебя в твою комнату.

Я встаю, и мы идем по тропинке, направляясь в сторону Римского дома.

— Ребята, вы уйдете из школы на похороны отца Томмазо?

Я киваю. — Да. Мы уезжаем во вторник. Я не знаю точно, когда будет служба и все остальное, но думаю, что мы вернемся до начала занятий на следующей неделе.

— Надеюсь, они поймают того ублюдка, который это сделал.

Его голос звучит так угрожающе, как я его никогда не слышала. Он был так мил со мной, но до меня дошли слухи о том, каким злым может быть Джованни. Он не просто так стал вторым после Марсело, и это было трудно понять, когда он был так очарователен со мной.

— Я тоже.

Я не люблю тратить много времени на размышления обо всем том, что, вероятно, видели и должны были делать мужчины в нашей семье, но я надеюсь, что тот, кто это сделал, должен заплатить.

Джованни провожает меня до двери, и прежде чем я захожу внутрь, он смотрит на меня с сожалением. — Если ты передумаешь и решишь, что я — мужчина твоей мечты, обязательно дай мне знать.

Я бросаю на него взгляд, который должен показать, насколько плохо я себя чувствую.

— Я просто прикалываюсь над тобой, София. Господи, я же горячий самец. Я приду в себя.

Затем он целует меня в щеку, прежде чем уйти.

Я захожу в дом, закрываю за собой дверь и падаю на кровать. Что за безумные выходные. Сначала вечеринка-сюрприз, потом я лишаюсь девственности с Антонио, прежде чем мы узнаём, что отец Томмазо убит.

Наверное, мне следовало бы переключиться на ту часть, где был убит отец моего друга, но с прошлой ночи я только и делаю, что одержима мыслями о нашей встрече с Антонио.

Я не жалею, что потеряла с ним девственность.