Принц Генри - Эмма Чейз

– Все, что угодно?

– Все, что угодно.

Открываю дверь чуть шире, подаюсь вперед и смотрю ему прямо в глаза.

– Оставь. Меня. В покое.

Он вздрагивает, беспомощно хмурится.

– Нет, этого я сделать не могу.

Пожимаю плечами, впуская в себя жестокую протеже мисс Хэвишем, Эстеллу из «Больших надежд» Диккенса.

– Значит, на самом деле тебе ничуть не жаль, правда?

Его кулаки сжимаются, а тело напряжено, словно он хочет что-нибудь как следует стукнуть. Странно, но я нисколечко не боюсь, потому что в глубине души абсолютно точно знаю: хоть Генри и сделал мне больно, он никогда, никогда не причинит мне вреда.

– Если ты не собиралась меня впускать, то какого черта вообще открыла дверь?

Улыбка Эстеллы тронула мои губы.

– Чтобы сделать вот так.

С этими словами мы с Эстеллой хлопаем дверью прямо перед носом наследного принца.

Генри

Вернувшись к себе, я лег в кровать и попытался заснуть под раздражающее жужжание камер – безрезультатно. Наутро у меня по расписанию съемки с Пенелопой, и я предпочитаю расценить это как добрый знак – может, Бог меня все-таки не списал со счетов окончательно. Ведь Пенелопа открытая и общительная, и в отличие от ее сестры ей я все-таки нравлюсь – всегда нравился. Может, то, что Пенни будет на моей стороне и не поможет мне влезть Саре под юбку – хотя помечтать-то можно, – но хотя бы поможет вернуть мне расположение Сары.

Ванесса расставляет нас, как Барби и Кена на пляже.

– Возьмитесь за руки и медленно идите по пляжу. Беседуйте и смейтесь, как будто вам очень весело.

Не думаю, что это дерьмовое шоу поднимет нам настроение. Господи, ну я и придурок.

Ванесса отходит и кричит оператору:

– Держи общий план. И чтоб был виден восход!

Я решаюсь попытать судьбу с младшей Титиботтум.

– Я хотел поговорить с тобой о Саре…

– При тебе есть микрофон? – прерывает она меня с застывшей радужной улыбкой.

– Эм-м… нет. Ванессе нужна картинка, а не звук.

– Отлично, – она смотрит вдаль, на воду. – Тогда никто не услышит, как я сообщу тебе сейчас: ты мерзкий ублюдок, и я надеюсь, ты сдохнешь мучительно.

Похоже, я нравлюсь Пенелопе не так сильно, как я думал.

– Прости, что?

– Принц ты или не принц, если б я могла, то отрезала бы тебе яйца, растерла их в мелкий порошок, смешала с водой и заставила тебя выпить.

С усилием сглатываю.

– Ого… вот это творческий подход.

Ее улыбка по-прежнему безмятежна, и оттого весь разговор кажется еще более странным. И нервирующим.

– Вы что все, с ума посходили? Это же просто гребаная книга!

– Не для нее. Видишь ли, Принц Херов, – продолжает она, – ваша семья вас любит. Какие бы гребаные интриги или драмы ни происходили во дворце, они вас искренне любят. Не все настолько же счастливы. Наша мать не в себе, и нашей семье всегда было плевать на нас, пусть бы даже мы с Сарой прыгнули со скалы или просто исчезли. Так было всегда. Исключение – тетушка Гертруда. Она единственная, кому было не наплевать. Перед смертью она вызвала нас с Сарой к себе в поместье, потому что прекрасно знала: несмотря на завещание, ее придурочные дети с нами считаться не будут.

Рука Пенелопы крепко сжимает мою – как капкан.

– Тетушка Герти подарила мне свои драгоценности, сказала, потому что я твердая и блестящая. А Саре она подарила редкую коллекцию книг, потому что, как она сказала, Сара – мечтательница. Она говорила, что Сара сможет продать их за хорошие деньги или же оставить себе – но в любом случае Сара получит воплощение своей мечты. Эти книги для моей сестры – целый мир, а ты порвал одну из них. Вот почему ты просто большой бесполезный хер… вялый хер…

– Я…

Даже не знаю, что сказать.

Ответить я так и не успел – к нам приближается Ванесса, складывает пальцы в рамочку, показывая нужный ракурс фотографу рядом с ней.

– Теперь давай парочку статичных кадров, Джерри. Чудесно!

Пенни, не медля, поворачивается ко мне, обвивает руками мою шею, изящно отставляет ножку и широко улыбается на камеру.

Прямо как социопат со стажем.

«Да чтоб меня…»

* * *

Ближе к вечеру я должен встретиться на пикнике с Лаурой в какой-то цветочной долине, которая прямиком сошла с экрана того отвратительного фильма «Сумерки». Я не могу заставить себя называть эти тщательно спланированные экскурсии «свиданиями» даже мысленно – не настолько у меня бредовое чувство юмора. В любом случае пикник не состоится – у меня есть более важные планы.

Тайные планы, которым не место в кадре.

Ну а чтобы все прошло гладко, мне нужен Джеймс.

Он стоит между штативами освещения, скрестив руки, бдительно наблюдая.

– Слушай, вот какое дело, – тихо сообщаю ему я. – Сегодня к вечеру я планирую удрать. Ты можешь отправиться следом, если только будешь держаться в стороне. И, – указываю в сторону Ванессы и ее начиненный операторской техникой внедорожник, – если твои люди не позволят вот им преследовать меня. Это строго конфиденциально, не для камер. Договорились?

Он кивает быстро и четко.

– Конечно, сэр.

Час спустя миссия «Сбежать с телешоу» выполнена. Я сижу за рулем кабриолета и направляюсь в Библиотеку, а за мной следует только Джеймс.

* * *

Уилларда я нахожу в катакомбах Библиотеки Конкордия – Сара рассказывала, что именно здесь они проводят работы по реставрации и консервации. Белоснежная комната находится на втором этаже под землей, но при этом она удивительно современная, хорошо освещена и совершенно не пыльная. Сухонькая старушка, к счастью для меня, не слишком хорошо видит – она-то и направила меня сюда от стойки регистрации.

Когда я вхожу, Уиллард поднимает взгляд и перемещает толстые красные окуляры, место которым где-нибудь в научной фантастике, на голову.

– Принцесса. Вот это сюрприз. Чем обязан?

– Мне нужна твоя помощь.

Он усмехается.

– О, небеса всемогущие, мне уже нравится. И чем же я могу быть полезен?

Никогда прежде не видел, чтобы человек так искусно придавал своему тону смысл, ровно противоположный словам. Сарказм, имя тебе – Уиллард.

– Я выбесил Сару.

Уголок его рта приподнялся в улыбке.

– Сара редко на кого-то злится, и обычно это недолго. Ты что, пнул какого-нибудь щенка?

– Нет. Порвал одну из ее книг.

Уиллард замирает, и его голос звучит обманчиво мягко.