Принц Генри - Эмма Чейз

Закидываю руку под голову, глядя в потолок, и вспоминаю.

– После той авиакатастрофы, когда погибли мои родители… Чтобы найти место крушения, понадобилось несколько дней. Ты ведь помнишь?

Она кивает сочувственно.

– В те несколько дней я все думал, думал… фантазировал. У меня всегда было богатое воображение. И даже когда их тела нашли, я не поверил. Я думал, что это все некая уловка – злая уловка какого-нибудь враждебного государства, которое просто удерживает их в плену. Или, может, все это просто какая-то ошибка.

С горечью улыбаюсь, вспоминая мальчишку, которым был когда-то. Несмотря на все то ядовитое дерьмо, которое окружает нас, на все те сложности, которые являются неотъемлемой частью нашего положения, мои родители сделали все, чтобы оградить меня. Защитить. Вот почему в отличие от моего неизменно циничного старшего брата в десять лет я был полон надежд и оптимизма. Слишком юн и чертовски неопытен.

– Я воображал, что они живут на каком-нибудь далеком острове, ждут, когда мы найдем их. Представлял, как папа с длинной обросшей бородой строит для них домик на дереве из веток и пальмовых листьев. А мама делает чашечки из кокосовой скорлупы.

Сара нежно улыбается.

– Как в «Робинзоне Крузо».

– Ага, – я откашливаюсь, чтобы избавиться от комка, застрявшего в горле. Потому что дальше рассказывать сложнее. – И я был уверен, что даже если увижу тела, я расскажу всем правду. Сумею убедить всех, что нам нужно продолжить поиски. И меня отвезли в морг.

Я ведь хоть и был тогда мальчишкой, к моему имени прилагался старинный титул, и ни один водитель, и никто вообще из всего нашего персонала не стал бы задавать лишних вопросов.

– Мне почти удалось добраться до той холодной комнаты, где хранились останки. Конечно же, там были охранники, но они готовы были впустить меня. Все, кроме врача. Доктор Рамади была главным судмедэкспертом – именно ей поручались дела VIP-персон, ну, глав государств и прочих. Она стояла на пороге, как Гэндальф Серый, только с планшетом вместо посоха, и не давала мне пройти. Я, конечно, был в ярости – топнул ногой, как надменный мелкий говнюк, и заявил: «Я – принц Весско. Я – ваш принц! Так что прочь с дороги!» А она посмотрела на меня и ответила: «Ваше Высочество, вы – ребенок. Ваши мать и отец сейчас совсем на себя не похожи. И я не позволю этому образу запечатлеться в вашей памяти». Это было эпичное противостояние длиной в несколько минут… пока не появилась королева. Не знаю, кто позвал ее, но я хорошо помню, как подумал: «Как же сильно она устала». Королева никогда раньше не выглядела такой изможденной, как в ту ночь. Доктор Рамади ушла, и бабушка спросила меня, о чем я вообще думал, явиться вот так. И я рассказал ей все свои теории – про остров и чашечки, все. А пока рассказывал, эта фантазия начала рассыпаться… и говорить было так трудно. В итоге я просто умолял ее: «Пожалуйста, бабушка. Они где-то там, я знаю. Помоги мне, бабуля. Помоги их найти».

На мгновение я замолкаю, отвлекаясь на эти слова, эхом отдающиеся в моей памяти, и на тень того болезненного чувства, скручивающего мои внутренности – отвратительного чувства беспомощности.

– И тогда она обняла меня. По-настоящему обняла. Впервые, единственный раз… Очень крепко обняла. Она прижала мое лицо к своей груди и гладила меня по волосам, и говорила: «Ох, мой милый, я бы все отдала… Но их больше нет, Генри. Их больше нет…» Вот тогда она плакала. Мы оба плакали.

Я чувствую, как ладонь Сары касается моей челюсти, поглаживает большим пальцем. Ее лицо совсем близко, а ее прекрасные глаза – влажные, печальные.

– Я соболезную, Генри.

Коротко киваю и заканчиваю рассказ:

– Позже я узнал, что королева поблагодарила доктора Рамади за то, что она сделала… а потом сразу же уволила.

Сара ахает.

– Что? Но почему?

– Я тоже спросил, и бабушка ответила: «Несогласие недопустимо. Ты отдал доктору Рамади приказ, а приказу принца всегда нужно подчиняться. Даже когда он не прав». А потом она добавила: «Поэтому всегда думай прежде, чем отдаешь приказы, мой мальчик. Так или иначе, всегда будут последствия…»

Я чувствую, как дыхание Сары щекочет мою кожу.

– Ого. Это… тяжело…

Мои губы изгибаются в усмешке.

– Точно, – заправляю ей за ухо прядь шелковистых волос. – Вот почему, дорогая, мы все в настоящей жопе. В глубокой королевской жопе.