Принц Генри - Эмма Чейз

Прыгаю в гольфкар и еду к главным воротам. Я успеваю прибыть как раз вовремя, чтобы услышать, как Франни Барристер, графиня Эллингтон, разносит в пух и прах ничего не подозревающего охранника телешоу.

– Слушай, ты, говнюк, не тебе запрещать мне войти. Где Генри? Что вы с ним сделали?

Саймон, лучший друг моего брата, замечает меня, и в его ярких синих глазах вспыхивает огонек.

– А вот и он.

Киваю охраннику, чтобы открыл ворота.

– Саймон, Франни, что вы здесь делаете?

– Николас сказал, что, когда говорил с тобой в последний раз, ему показалось, что-то не так. Вот он и попросил нас тебя проведать, – объясняет Саймон.

Франни проницательно меня изучает.

– Хм, вроде не пьян. И даже не успел повеситься на стропилах. В общем, все куда лучше, чем я думала.

– Ну спасибо за веру в меня.

Саймон окидывает взглядом территорию замка, немногочисленных членов съемочной группы и палатки.

– Генри, что тут, черт возьми, происходит?

Откашливаюсь.

– Ну… как бы объяснить… в общем, я вроде как снимаю реалити-шоу про любовь. Здесь, в замке. Мы начали с двадцати женщин, а теперь их осталось четыре, и когда все закончится, одна из них получит бриллиантовую диадему и станет моей невестой. По крайней мере, в теории – так.

М-да, в голове это все звучало как-то лучше.

– Не говорите Николасу.

Саймон обреченно потирает ладонью лицо.

– Так, теперь мне придется избегать звонков. Я не умею хранить секреты.

Франни звонко смеется.

– Это же просто потрясающе! Да-а, ты, как и прежде, не разочаровываешь, плохой мальчишка, – она гладит меня по руке. – Не волнуйся, когда королева вышвырнет тебя из дворца, мы с Саймоном тебя усыновим. Правда, дорогой?

Саймон кивает.

– Точно. Приютим, как бездомную собаку.

– Ну теперь я могу не беспокоиться, – указываю на их машину. – Что ж, рад, что вы заскочили.

Саймон качает головой.

– Нет уж, дружок, так быстро ты от нас не избавишься.

– Да, мы точно остаемся! – Франни хлопает в ладоши. – Я просто обязана все это увидеть!

«М-да, просто отлично».

* * *

Я провожу полноценную экскурсию по замку для Саймона и Франни, знакомлю их с правилами и с участниками.

Когда мы проходим в зал, где собирается большая часть съемочной группы, Корделия и Элизабет стараются держаться подальше от Франни, расползаются, как змейки поменьше перед коброй. Когда-то Франни была просто королевой стерв, но потом влюбилась в Саймона и стала намного приятнее.

Она смотрит на площадку наверху лестницы и спрашивает:

– Интересно. Это и есть сестрички Титиботтум? Пенелопа и Сара?

Когда я поднимаю взгляд, мой голос невольно смягчается.

– Да. Ты их знаешь?

Лицо Франни становится серьезнее.

– Я знаю о них. И немало.

– Хорошо. Думаю, ты могла бы немного помочь Саре. Она ужасно застенчивая, а ты… ну, ты, очевидно, нет. Я пытаюсь вытащить ее из панциря.

– Все знают – лучший способ вытащить черепаху из панциря, это сунуть ей палец в задницу. Пробовал?

Фыркаю.

– Я б с удовольствием попробовал, если б мог, уж поверь.

Франни вздыхает.

– М-м. Ну что ж, пойду представлюсь этой стеснительной милашке.

С этими словами она поднимается по лестнице, цокая каблуками. Наблюдаю, как вся троица обменивается приветствиями, а потом Франни берет Сару под локоть.

– Ты мне уже нравишься. Давай дружить.

* * *

Когда темнеет, Пенни, Элизабет, Лаура и Корделия поднимаются к себе, чтобы переодеться к ужину, и Сара уходит вместе с сестрой. Судя по всему, вечером планируется групповое свидание – будут снимать, как я приглашаю на ужин всех четырех дам, чтобы немного всех «встряхнуть», как выразилась Ванесса.

Саймон и Франни подписывают документы на случай, если попадут в кадр. Прежде, чем началась съемка, по лестнице спускается Сара. Ее волосы распущены, блестящие, завитые на концах. На ней элегантное облегающее шелковое коктейльное платье, и я буквально лишаюсь дара речи. Бабуля бы только обрадовалась такому повороту.

Сара так прекрасна… хотя – она всегда прекрасна. Но причина, по которой я лишился дара речи – вместо черного она сегодня… в красном.

Ярком рубиново-красном.

В этом платье ее кожа приобретает более теплый оттенок, а в глазах появляется больше золотистого.

– Ого, – шепчу я.

Она улыбается, и ее щечки розовеют, когда она оправляет платье.

– Спасибо. Это платье Пенни. Франни помогла мне немного подогнать его по фигуре. Ты знал, что она умеет шить?

– У Франни великое множество талантов.

– О да.

Я не могу удержаться.

– А по какому случаю? Горячее свидание?

Сара сглатывает и с надеждой смотрит на меня.

– Нет. Просто я подумала, может… пора попробовать что-то новенькое.

– Новенькое тебе определенно идет.

Кажется, она хотела сказать что-то еще, но режиссер объявляет начало съемки. Сара отходит в сторону, и по лестнице спускается Пенелопа – плечи расправлены, сиськи вперед, голова высоко поднята. На ней платье королевского синего цвета.

Когда Пенни спускается, я кланяюсь и целую ей руку. Пенни хихикает на камеру и занимает свое место у двери.

Потом спускается Лаура в светло-розовом платье с пышной юбкой. Она выглядит гораздо лучше, чем несколько недель назад – ее щеки стали полнее, и нездоровая бледность почти исчезла. Она коротко чмокает меня в щеку, и я отвечаю тем же.

И хотя Пенни с Лаурой – просто сногсшибательные девушки, я то и дело смотрю на Сару, которая болтает о чем-то с Франни и Саймоном.

Не могу отвести взгляд.

Потом возникает заминка, потому что Корделия и Элизабет наверху спорят, кто из них должен спуститься первой. А основной смак в том, что на них – абсолютно одинаковые платья.

Для дам – особенно благородных кровей – это смертный грех. Вы можете потрахаться с их мужчиной или оскорбить их мать, но не дай бог вы наденете то же платье.

Корделия и Элизабет, похоже, замечают это не сразу, а когда замечают, то сразу же начинают орать и вцепляются друг другу в волосы.

Ванесса Стил смотрит на разыгравшуюся драму с таким ликованием, словно ребенок, попавший в кондитерскую на Рождество.

* * *