Притяжение - Бриттани Ш. Черри

— Это… я не об этом думал.

— Итак, сколько? — спросила она, расправляя плечи. — Сколько я тебе проспорила? У меня в кошельке есть какие-то деньги. Позволь, я сейчас принесу.

— Люсиль, остановись.

Она подошла ко мне и натянула на лицо фальшивую улыбку.

— Нет. Все в порядке. Пари есть пари, и ты выиграл, так что позволь мне сходить за деньгами.

— Ты мне ничего не должна.

— Знаешь, ты хорошо разбираешься в людях. Возможно, именно поэтому ты так потрясающе пишешь. Тебе достаточно просто посмотреть на кого-то в течение пяти минут, чтобы узнать всю его подноготную. Это настоящий дар. Ты видел Ричарда всего мгновение и сразу понял, что, в конечном итоге, он разобьет мне сердце. А что насчет моей истории? Я ненавижу спойлеры, но мне хотелось бы знать. Что будет со мной? — спросила она, дрожа всем телом и заливаясь слезами. — Неужели я навсегда останусь девушкой, которая слишком доверяет чувствам и, в конце концов, остается одна? Потому что я… я… — Слова Люсиль перешли в бессвязное бормотание, когда эмоции взяли над ней верх. Она не выдержала и, закрыв лицо руками, разрыдалась.

Я не знал, что мне делать.

Я не создан для подобных моментов.

Я не из тех, кто умеет утешать.

Это было правдой, но когда ее колени начали дрожать, а ноги вот-вот готовы были подкоситься, я сделал единственное, что пришло мне в голову.

Я обнял ее, давая ей возможность на что-то опереться. Опереться и удержаться, пока сила земного притяжения не вернет ее на твердую землю. Она вцепилась пальцами в мою рубашку и заплакала, уткнувшись мне в плечо. А я тихонько поглаживал ладонями ее спину.

Она не отпускала меня, и я решил, что не нужно просить ее сдерживать эмоции. Ничего страшного в том, что мы по-разному справляемся со своими переживаниями. Она — открытая душа, а мое сердце сковано стальными цепями и спрятано глубоко-глубоко. Недолго думая, я еще крепче обнял ее дрожащее тело. Женщина, которая чувствовала абсолютно все, прижималась к мужчине, который не чувствовал совершенно ничего. На долю секунды я почувствовал ее боль, когда она неожиданно соприкоснулась с моей покрытой льдом душой. Но, кажется, никто из нас не возражал против этого.

* * *

— Ты не можешь ехать домой, — сказал я, взглянув на часы и увидев, что время близится к полуночи. — На улице ливень, а ты на велосипеде.

— Все в порядке. Со мной все будет хорошо, — сказала Люси, пытаясь вытащить из шкафа свою куртку.

— Это небезопасно. Я отвезу тебя.

— Ни в коем случае! Тэлон болеет. Ей лучше не покидать дом, тем более в дождливую погоду. К тому же, ты и сам еще не до конца выздоровел.

— Со своей простудой я как-нибудь справлюсь.

— А твоя дочь нет. Со мной все будет в порядке. Кроме того, дома есть виски, — пошутила Люси, хотя глаза ее все еще были опухшими после эмоционального срыва, до которого ее довел тот мудак.

Я слегка покачал головой, выражая свое несогласие.

— Подожди здесь минутку, — сказал я и поспешил в свой кабинет. Там я взял три из пяти бутылок виски, стоявших на моем столе, и понес их в прихожую, где стояла Люси. — Вот. Выбирай. Ты можешь выпить столько виски, сколько захочешь, и переночевать в любой из свободных комнат.

Она прищурилась.

— Ты не намерен отпускать меня домой на велосипеде?

— Нет. Совершенно не намерен.

Люси прикусила нижнюю губу и прищурилась.

— Прекрасно. Но ты не будешь осуждать меня за бурный роман, который вот-вот начнется у нас с Джонни? — сказала она, забирая из моих рук бутылку «Джонни Уокер».

— Договорились. Если тебе что-нибудь понадобится, просто постучись ко мне в кабинет. Я не собираюсь спать, поэтому смогу помочь тебе.

— Спасибо, Грэм.

— За что?

— За то, что подхватил, удержал, не дал упасть и удариться о землю.

* * *

Тук-тук-тук.

Удивленно приподняв брови, я взглянул на закрытую дверь своего кабинета — мне оставалось допечатать несколько предложений, и двадцатая глава книги готова. Стол был завален салфетками, а рядом со мной стояла наполовину пустая склянка с микстурой от кашля. Глаза слегка пощипывало от усталости, но я знал: до утра мне нужно написать еще пять тысяч слов, и тогда можно будет сказать, что ночь прошла не зря. Кроме того, через несколько часов проснется Тэлон, требуя очередную бутылочку смеси, так что даже помышлять о сне бессмысленно.

Тук-тук-тук.

Встав из-за стола, я потянулся и открыл дверь. На пороге кабинета стояла Люси с бокалом виски в руке и удивительно широкой улыбкой на лице.

— Привет, Грэм-Сухарь, — произнесла она заплетающимся языком, покачиваясь взад-вперед.

— Тебе что-нибудь нужно? — настороженно спросил я. — С тобой все в порядке?

— Ты экстрасенс? — спросила она, затем поднесла бокал к губам и сделала глоток. — Или волшебник?

Я приподнял бровь.

— Прости, что?

— В смысле, ты должен быть или экстрасенсом, или волшебником, — сказала она, напевая, пританцовывая и кружась в коридоре. — Иначе как бы ты узнал, что Ричард… что этот хрен моржовый бросит меня? Мы с Джонни сегодня много раз это обсуждали и пришли к выводу, что единственный для тебя способ узнать это — быть экстрасенсом. — Она подошла ко мне и постучала указательным пальцем по кончику моего носа. — Или волшебником.

— Ты напилась.

— Я счастлива.

— Нет, ты пьяная. Просто прячешь свою печаль в алкогольном тумане.

— Que sera, sera. — Она хихикнула и попыталась заглянуть в мой кабинет. (Примеч.: Que sera, sera с испанского — что будет, то будет).

— Так вот где творится волшебство! — Она снова хихикнула и, прикрыв рот ладонью, прошептала мне на ухо: — Я имела в виду волшебство твоих романов, а не сексуальную жизнь.

— Да, Люсиль, я так и понял. — Закрыв дверь кабинета, я вышел к ней в коридор. — Не хочешь воды?

— Хочу. Со вкусом вина, пожалуйста.

Мы прошли в гостиную, и я попросил ее подождать на диване, пока принесу воды.

— Эй, Грэм-Сухарь, — окликнула она меня. — Какая твоя самая большая надежда?

— У меня вообще нет надежд, и я уже говорил тебе об этом, — крикнул я в ответ.

Когда вернулся, она сидела на диване и улыбалась.

— Вот, держи, — сказал я, протягивая ей стакан.

Она сделала глоток и ошеломленно распахнула глаза.

— О, Боже! Теперь я точно знаю, кто ты. Не экстрасенс. Не волшебник. Ты — Иисус наоборот! — воскликнула Люси с выражением искреннего удивления на лице.

— Иисус наоборот?