Мужеедка - Джиджи Леванджи Грэйзер

— Чтодж эджитоджит черджитоджив Сайджимоджин туджит деджиладжиет? (Перевод: «Что этот чертов Саймон тут делает?»)

В просторном женском туалете отеля «Бель-Эйр», отделанном в тех же приглушенно-персиковых тонах, что и огромный бальный зал, Кларисса вопила на Звездную Палату. Подобно тому, как многие более образованные люди с легкостью переходят с одного классического языка (французский, испанский, итальянский) на другой, Звездная Палата обладала даром переходить со среднеамериканского (типа: ну, ты того… усек…) на язык «джи» (действительно использовавший как букву «д», так и куда более редкую «ж»).

— Мы все знаем, чья это затея, — заявила Грэйви.

Ба-бах! Дверь распахнулась.

— Этот Саймон просто супер! — Сьюзи прогарцевала внутрь, как породистая лошадка на выездке.

— Разве никто не запер дверь? — спросила Джен.

— Суджика! — радостно объявила Грэйви.

— Для тебя, Грэйви, — мисс суджика. — Сьюзи ехидно улыбнулась. — Я имела полное право пригласить Саймона. Если не ошибаюсь, в приглашении сказано «плюс один»?

— «Плюс один» не означает бывшего Клариссиного…

— Там не говорилось «плюс один, за исключением всех мужиков, с кем спала невеста». Господи, да мы бы половины гостей не досчитались!

— Ты меня недооцениваешь, Злыдня, — возразила Кларисса. — По-моему, двух третей. — Она уже почти пришла в себя. В конце концов, сегодня был ее день, ее звездный час. И будь она проклята, если позволит злобной, завистливой стерве (пусть даже та — ее лучшая подруга) испортить…

Знакомый голос поинтересовался с порога:

— Я могу помочь?

Звездная Палата как по команде обернулась. В дверях, сунув руки в карманы и покачиваясь на каблуках, стоял Аарон.

— Иисусе, — пробормотала Грэйви.

— Он задерживается, — сообщил Аарон. — Но пара апостолов поблизости крутятся.

— Обожаю, когда ты остришь… — Повиснув на его руке, Кларисса вывела Аарона из дамской комнаты.

— Не хочешь рассказать, что стряслось? — спросил Аарон, как только они оказались подальше от ушей сплетников. С таким выражением лица он и из шпиона времен холодной войны выбил бы признание. — Заметь, отныне у нас все общее, Кларисса, в том числе и тайны.

К счастью, Кларисса углядела, что в их сторону движется розовая шляпа — маман, похоже, отыскала в саду свое двухсотдолларовое уродище.

— Кларисса, где ты шляешься? Пора встречать гостей!

Кларисса скосила глаза на Аарона.

— Не о чем рассказывать. Пустяки, честное слово. Она и сама удивилась… что говорила вполне искренно.

Встреча гостей, однако, почти лишила ее этой уверенности. Кларисса стояла бок о бок с Аароном, принимая поздравления с холодным достоинством юной Грэйс Келли. Она чувствовала себя принцессой среди подданных. К этому моменту она готовилась всю свою жизнь. Собственно, ее и растили-то ради свадьбы, достойной разворота в журнале «Город и пригород»… И ни для чего более.

Кларисса вздохнула с видом человека, исполнившего свой долг. Двести самых близких и дорогих (богатых) друзей под одной крышей, и все с завистью смотрят на нее одну. Она обозрела великолепных подружек невесты (Грэйви, поправляющая платье; Дженнифер, утирающая тушь с заплаканных глаз; Поло, то и дело тайком чихающая в перчатку; Сьюзи с пришпиленной улыбкой и затравленным звериным взглядом женщины, чья подруга первой вышла замуж) и шаферов, которых Кларисса лично рекомендовала Аарону (Макси Риз, агент, у которого во время церемонии мобильник начал отзванивать мелодию из «Бэтмена»; Том Сайзман, владелец самых модных ночных клубов в Лос-Анджелесе; Джонси Моррис со студии звукозаписи — единственный чернокожий однокашник Клариссы, чей, отец был известным оперным певцом; Тони Би, который на протяжении всей церемонии никак не мог отсмеяться. Кларисса переспала с ними со всеми, включая Тони, в момент его захода на «темную сторону» — так он именовал гетеросексуальный секс).

— Ты в порядке? — спросил ее Аарон.

— Жаль, что нельзя выходить замуж каждый день, — отозвалась Кларисса, поворачиваясь к материной тетке, принимая от нее наилучшие пожелания и гадая про себя, остался ли на этом перетянутом, похожем на маску лице хоть кусочек изначальной кожи?

— Саймон, — поприветствовал Аарон очередного подошедшего гостя. — Как поживаешь?

— Поздравляю, — сказал Саймон Аарону. — Победил достойнейший… и все такое. Кларисса — потрясающая девушка, неподражаемая…

По мнению Клариссы, разговор стал что-то уж больно сердечным.

— Если у отливки была форма, то пусть ее разобьют, ладно? — заявила она. От ложной скромности Кларисса никогда не страдала и любую скромность почитала ложной.

Хоть бы уже Саймон поскорее отвалил! Но тот будто врос в землю.

— Моя первая любовь, — поведал он свежеиспеченному мужу.

— Да, мы почти как брат и сестра, — вмешалась Кларисса.

— Черт возьми, Саймон, ты всего лишь третий человек, который мне сегодня это говорит, — небрежно отмахнулся Аарон. — Мне и впрямь повезло.

Кларисса уткнулась носом мужу в плечо.

— Мои наилучшие пожелания, Кларисса. — И Саймон клюнул ее в щеку, оставив на коже маленькое влажное пятнышко, как от поцелуя ребенка. На нее пахнуло хвойным ароматом, гелем для душа «Ньютроджина» и воспоминаниями отрочества.

Влажное пятнышко Кларисса стирать не стала. Здороваясь со следующим гостем, она думала лишь о том, как бы скорее чего-нибудь выпить.

Несколько стоп-кадров с приема:

1. Грэйви, после четырех коктейлей и пары таблеток экстази, отплясывает с Клариссиным дядюшкой Бобом, шестидесятилетним проктологом.

2. Поло, в платье от Версаче «в облипку», с разрезом до пупа, подвергается пристальному осмотру толпы пятнадцатилеток в смокингах и с очевидной подростковой эрекцией.