Мужеедка - Джиджи Леванджи Грэйзер

— Что с нами случилось?

И, поскольку они сидели рядом, он положил голову ей на плечо, глядя на несуществующие языки огня в ни разу не разожженном камине, где мотыльками из фольги скапливались конфетные обертки.

— Ты меня бросил, — напомнила она.

— Ты первая.

— Да, но у меня была на то причина.

— Довольно рослая и мускулистая, если меня память не подводит.

— Я была молода… — И тут же поправилась: — Моложе.

— Кстати, Аарон в курсе, сколько тебе лет? — Саймон посмотрел на нее. Точнее, попытался посмотреть: зрачки раскатывались в стороны, как шары на бильярдном столе.

Кларисса кивнула:

— Конечно.

— Аарон знает твой возраст? — заплетающимся языком повторил он, совсем как Дадли Мур в роли Артура.

Она опять кивнула.

— Аарону известно, в каком году ты родилась? — не унимался Саймон.

Она покачала головой:

— В деталях — нет. Твоя взяла. Меня с тобой никогда больше чем на три вопроса не хватало.

— Точно, — согласился Саймон. — Так что же нам делать, мисс Кларисса?

— В смысле?

— В смысле — нас.

Кларисса протянула руки, чтобы согреть их у «огня». Ей нужно было время, чтобы собрать мысли, разбежавшиеся по углам, как старые ленивые мыши.

— Саймон, никаких «нас» не существует, — наконец заявила она с фальшивой уверенностью. — Я тысячу лет тебя не видела, а потом ты вдруг объявляешься. Мало того, еще и надеешься, что я тебя ждала все то время, пока ты развлекался со своими безголосыми профурсетками. Есть хочешь? Умираю с голоду.

— Я так устал от этой жизни. Мне все опротивело, Кларисса. Я хочу… — Его мысли сошли с накатанной колеи.

— Чего ты хочешь?

— Сама знаешь.

— Я знаю только одно: Аарон меня любит и мы поженимся.

— Кларисса, мы подходим друг другу. Вот так… — И Саймон пьяным жестом попытался переплести пальцы. — Мне надо было это раньше понять… Я всегда был уверен, что ты здесь и…

— Жду тебя? — уточнила Кларисса.

— Ты никого не ждешь, Кларисса.

— Есть хочешь, спрашиваю?

Кларисса устала, а от усталости ей всегда хотелось есть. И от недосыпа хотелось есть. И вообще ей хотелось есть просто от того, что она есть.

— Ага, — сказал Саймон.

— Отлично. Бургеры у Томми на Ла Синега? Хочу самый большой, пятислойный, и… не знаю… какой-нибудь молочный коктейль.

— Я не сяду за руль. Кажется, я при парковке раздолбал какой-то «фольксваген».

— Боже, мне нужно лечь. — Кларисса посмотрела на часы, которые на двенадцать минут то ли спешили, то ли опаздывали… В любом случае был уже пятый час утра.

— Я останусь?

— Саймон…

— Пожалуйста, Кларисса, не выбросишь же ты меня на улицу. Посмотри на меня.

Кларисса посмотрела. Вид у него был вполне безвредный.

— Ладно, я ложусь спать, — заявила она. — Увидимся утром. Или, скорее, днем.

— А поцелуй? — жалобно заныл он, когда она поднялась с дивана. — Маленький сладенький поцелуйчик на ночь?

— Все поцелуйчики в прошлом, — ответила Кларисса. — Ты меня потерял, а ведь я была так близко. Вот так! — Она переплела пальцы.

— Я тебе подоткну одеяльце, — пообещал он и тут же вновь отрубился.

Кларисса долго смотрела на Саймона, своего бывшего бойфренда, отключившегося на диване. И принялась его раздевать.

А как удержишься?

Сперва ботинки, Гуччи. Затем носки, черные, кашемир с шелком.

Брюки — весенняя коллекция «Прада».

Кошелек. Двести пятьдесят баксов наличными. Кларисса взяла себе двадцатку. Ну, пусть две двадцатки… В конце концов, она ведь дала ему приют на ночь.

Белье? Само собой, Кельвин Кляйн.

Кларисса разбудила Саймона чашкой кофе, которая, простояв полночи, выглядела уже далеко не так аппетитно.

— Доброе утро. — Она уселась рядом, сменила несколько различных поз и оставила выбор на самой соблазнительной — «я только что из будуара».

Саймон разлепил веки, скривившись от солнца, которого и в помине не было. Ах, какой он все же симпатяга, когда страдает.

— Кларисса?.. — начал он. — Что случилось?

У Клариссы отвисла челюсть, но она тут же вернула ее на место — спохватилась, что подобные гримасы старят кожу.

— То есть как это — что случилось?

— Что ты тут делаешь? — Он с трудом повернул голову, глянул по сторонам.

— Между прочим, это моя квартира. И подобный вопрос должна задавать тебе я. Впрочем, я так и сделала. В три часа ночи.

— О боже… — простонал Саймон. — И что я сказал? Я был такой пьяный…

Кларисса насупилась.

— Не такой уж ты был и пьяный.

— Что я сделал? — спросил он. — Мы же не…

Кларисса лишь повела бровью.

— Да?! — ахнул Саймон.

— А разве нет? — изумилась она.

— О!

— «О»? И все? — Кларисса запахнула халатик от Фретте: Саймон не заслуживал такого роскошного вида. — Ты попросил, чтобы я к тебе вернулась.

— Правда? — Он заморгал, сморщился от боли. Потер лоб.

— И я согласилась. Так что мы опять вместе. Думаю, пора известить знакомых, что скажешь?

У Саймона был озадаченный вид.

— Только не говори, что ничего не помнишь… — Она поскребла ноготками по его бедру. — Ты все время повторял, что я — самое лучшее, что у тебя было в жизни.

— Правда?

— Конечно. А теперь слушай. Скоро придет Аарон. Я хочу обо всем сообщить ему с глазу на глаз, так что давай-ка ты…

Саймон, подскочив, начал было собирать штаны, носки… и вдруг застыл.

— Нет. Я останусь. На всякий случай.

— Не стоит. Сама справлюсь.

— Кларисса, ты не так уж хорошо его знаешь. Я останусь и сам во всем разберусь… Это моя забота… А ты делай, что считаешь нужным.

— Саймон, — перебила Кларисса, — повторяю, я справлюсь. — Она подняла с пола и вручила ему ботинки. — Позвоню, когда все будет кончено, идет?

— Я подожду снаружи в машине. Если что — свистни, и я тут как тут.

— Нет! Довольно, Саймон. Я просто пошутила насчет вчерашнего. Ничего не было.

— Кларисса, — Саймон коснулся ее лица, — мы оба знаем, что все было. Я вспомнил. А почему бы нам не… — Широким жестом он указал на спальню.