Мужеедка - Джиджи Леванджи Грэйзер

Кларисса стащила чулки — блестящие, от Кельвина Кляйна, с усиленным носком — и аккуратно положила их поверх туфель. Кейт Слокум, выпускник Филадельфийского университета, обладатель диплома Йельской школы права, утратил способность рассуждать здраво. Сам Сократ ничего не смог бы противопоставить Клариссе Реджине Альперт.

— Прошу вас, мне нужна подпись… — взмолился он.

И, как паук, поймавший муху, Кларисса поняла, что дело сделано; она уловила в нем слабину. Такое ей доводилось видеть не раз, с тех пор как она начала встречаться с мужчинами. «Прошу тебя, пойдем со мной». «Прошу тебя, только не говори моей жене». «Прошу тебя, не ломай мне жизнь».

— Будь любезна, мама, проводи этого… крючкотвора вон отсюда, — попросила Кларисса и повернулась спиной. — Но сначала расстегни молнию.

— Кларисса…

— Мама, молнию!

— Обойдешься, — заявила мать.

— А вы, крючкотвор? — поинтересовалась Кларисса, поворачиваясь спиной к остолбеневшему юристу.

— Дубина упрямая! — заорала мать.

— Мисс Альперт, мой клиент всего лишь пытается защитить семейные интересы. Вы должны это понимать. — Слокум переминался с ноги на ногу; в голосе зазвучали визгливые нотки.

Кларисса сама расстегнула молнию.

— О! — Мать Клариссы рухнула на диван, прикрывая лицо.

В лифчике «Ла Перла» и трусиках-стрингах, Кларисса развернулась лицом к поверенному Кейту Слокуму и повторила очевидное:

— Кларисса Реджина Альперт не подписывает брачных контрактов. — После чего расстегнула лифчик и протянула ему.

— Очень жаль это слышать, — простонал он, прижав бюстгальтер к груди.

— Это идет вразрез с моими принципами.

Адвокат застыл как вкопанный; похоже, он никуда не торопился.

— Я уважаю ваше… мнение.

— Мамочка! — взмолилась мать, обращаясь к розовому потолку. — Забери меня отсюда!

— Мамочка, — эхом отозвалась Кларисса, — угомонись, сделай милость. А вы… — бросила она Слокуму, — передайте Аарону, что я его люблю. — И подтолкнула ошарашенного адвоката к выходу. В руках у него по-прежнему были туфли, чулки и бюстгальтер.

— Хотите, как-нибудь пообедаем вместе? — предложил Слокум.

— Нет, — отрезала Кларисса. — Ах да, передайте Аарону… я его любила. Любила, ясно? В прошедшем времени. Это очень важно.

Затем она выхватила свои шмотки и окончательно выперла адвоката за дверь. Мать Клариссы посмотрела на нее и покачала головой.

— Что такое? Надеюсь, ты трясешь своей головкой-горошиной от разочарования в нем?

— Ты голая! — завопила мать.

Кларисса медленно, чтобы не расплескать шампанское в бокале, направилась в ванную, где натянула халат и сразу почувствовала себя лучше.

— И откуда в тебе столько дури? Все подписывают брачный договор! — Мать так резко вскочила с дивана, что шляпа, наконец, слетела у нее с головы.

Кларисса подхватила головной убор с пола, машинально отряхнула и швырнула в окно.

Мать с такой прытью метнулась через комнату, будто из окна выпал ребенок.

— Моя шляпа! — заверещала она. — Двести долларов, моя шляпа!

Кларисса уселась и взяла журнал.

— Мама, ну почему ты совсем в меня не веришь?

— Я всем расскажу. — Мать стряхнула с платья воображаемую соринку, втянула несуществующий живот и застыла уменьшенной женской копией Фиделя Кастро.

— Кому и о чем?

— Свадьбы не будет, — дрожащим голосом объявила мать и поправила волосы.

— Будет, мамочка, будет, — заверила Кларисса и, подойдя к матери, обняла ее за плечи. — Сядь, — велела она. — Выпей еще коктейль.

Пять минут спустя Аарон оказался у дверей. В смокинге он выглядел так восхитительно, что Кларисса едва не расплакалась, но вовремя вспомнила о потраченных на макияж пяти сотнях.

— Миссис Альперт… — Он приложился губами к щеке матери.

— Она! — Мать ткнула пальцем в Клариссу. — Она выбросила мою шляпу. И это моя дочь!

— Мама, это не шляпа, а сущее безобразие. Ей надо было полетать.

— Я куплю вам другую шляпу, — пообещал Аарон. — Но вы и без нее выглядите великолепно.

— Моя прическа, — заныла мать.

— Восхитительна, — поклялся Аарон.

Клариссе показалось, что ее старушка зарделась.

— Так, а теперь с тобой… Послушай, с какой стати ты расхаживаешь голышом перед нашим семейным поверенным?

— Он грубиян.

— Бог мой! Страшно вообразить, на что ты пошла бы, окажись он вежлив. — Аарон обернулся к будущей теще:

— Вы нас простите, миссис Альперт?

— Мама, — поправила та.

Кларисса так закатила глаза, что самой стало больно.

— Мама, — подчинился Аарон.

— Слушайся его, — велела мать, ткнув в дочь пальцем. И вышла.

Эту походку Кларисса хорошо знала — мать старалась вышагивать павой, но смахивала скорее на куропатку.

Аарон в упор посмотрел на невесту.

— Ну?

— Ну?

— Не подпишешь?

— Нет.

Аарон сел. Он вдруг заметно постарел и стал выглядеть… лет эдак на тридцать.

— Кларисса, иди сюда. — Он протянул руку.

— Нет.

— Иди сюда.

Она села рядом.

— Закрой глаза, — попросил он.

— Зачем?

— Потому что я так хочу.

Она закрыла.

— А теперь представь кое-что и скажи правду: что ты чувствуешь?

— Ладно, — согласилась она, хотя все это выглядело очень странно. Похоже на ее неудачные попытки медитации.

— Итак, мы с тобой недавно поженились, — начал Аарон. — И у нас совсем нет денег. Мы только начинаем жить.

Кларисса улыбнулась.

— Представь себе это как следует. Ладно?

Она кивнула и перестала улыбаться.

— Я вожу… «тойоту», а ты — «мазду» или «форд».

— «Эксплорер»?

— Бэу.

— Последняя модель?

— Середина девяностых.

— CD-плеер?

— Кларисса! — Аарон помолчал. — Мы ужинаем в ресторанах всего пару раз в месяц… В самых дешевых. В кино бываем еще реже… скажем, раз в месяц. Мы вырезаем из газет купоны на скидки, сами заливаем бензин в баки, с трудом оплачиваем счета, еле сводим концы с концами. Мы гуляем в парках, ходим по музеям. Стараемся экономить. О магазинах забыли. Мечтаем завести детей, когда сможем себе это позволить. Кларисса глубоко вздохнула.