Жена моего любовника - Ирина Ульянина

Как будто собираясь дать ответ, зазвенел мобильный телефон. Где же он? Должен быть в сумке, а сумка, скорее всего, в прихожей. В темноте я с трудом добралась туда, споткнувшись сначала о пылесос, выкаченный на середину комнаты, затем о прочие раскиданные вещи. Едва нашла мобильник, как сигнал смолк, зато пробудился Тема и испуганно мяукнул.

— Иду-иду, не плачь, — отозвалась я, пытаясь нащупать выключатель в коридоре. В слабом свете пробралась к тахте, прижала к себе малыша-худыша, ощущая, как взволнованно колотится его крохотное сердечко. Неужели и ребенку снилось страшное?.. Погладила мягкие кудряшки, коснулась губами его виска и сказала: — Не бойся, лапушка. Я с тобой, я тебя не брошу.

— А меня? Меня бросишь, да? — взревновала Ксюша.

— Никогда! Ни за что! — Притянула и ее к себе. — Бедные вы мои кукушата…

Телефон зазвенел снова.

— Катя? Катенька! Добрый вечер. Оч-чень рад вас слышать, — приветствовал меня бодрый мужской бас. — Сейчас уже без пятнадцати семь. Я звоню из агентства… Узнал вот, что вы отпросились домой. И правильно сделали! Готовитесь, марафет наводите? — То был Владимир Иванович, мой объятый огнедышащей страстью покупатель.

— Да как вам сказать… Не то что готовлюсь, обстоятельства несколько изменились… В общем, ни в ресторан, ни в клуб я не пойду.

— Как?! Вы же обещали! — возмутился бобер.

— Ничего я не обещала… Нет, то есть я хочу пойти с вами, но не могу! — Выкручиваться и изворачиваться, как назвал мои неумелые потуги на художественное вранье Евгений Павлович, надоело. Решила резать правду-матку: — Понимаете, мне не с кем оставить детей.

— У вас есть детишки? Так это же замечательно! И сколько их, если не секрет?

— Не секрет, двое.

— А муж?

— Что — муж?

— Ну, муж-то у вас имеется?

— Был, да сплыл. Но при чем тут это?

— Как же ни при чем? Это круто меняет дело, — возликовал пес Барбос. — Абсолютно другой коленкор!

— А я так не считаю. До свидания, Владимир Иванович. Всего вам самого наилучшего!

Зачем я проболталась об отсутствии мужа? Сказать «до свидания» нужно было сразу после «доброго вечера». Тем более что ничего доброго он не предвещал… Клиент завелся, как газонокосилка, — трещал со скоростью двести слов в минуту:

— Что вы, Катенька?! Нашу встречу отменить нельзя! Сегодня — День святого Валентина, праздник всех влюбленных. Вы только задумайтесь: ведь не случайно судьба свела нас именно в этот знаменательный день. Я хочу вас поздравить, дорогуша, и пожелать целого моря любви!

— Спасибо, конечно, я вам тоже желаю моря… Но…

— Погодите благодарить. Сейчас подъеду, еще не то скажу при личной встрече.

— Нет, не стоит ехать! Вы поставите меня в неловкое положение. Я не могу вас принять. У меня же дети!

— Возражения не принимаются. Катерина, уверяю вас, я обожаю ребятишек. И они ко мне потянутся, вот увидите!.. Адресок ваш у меня имеется. Скажите только, какие цветы вам нравятся?

— Мне нравятся ирисы, но они не цветут в феврале…

Признание вырвалось нечаянно: ни ирисы, ни орхидеи, ни даже миллион алых роз от Владимира Ивановича мне даром не нужны. А вышло, что я лишь подзадорила седого жуира.

— Ирисы?.. Ну и славненько! Поздравляю, у вас очень тонкий вкус, Катенька. Мне тоже ужасно, уж-ж-жасно импонируют ирисы — они такие изысканные, с нежным ароматом, прямо как вы!.. Найду из-под земли, обещаю! Из-под снега раскопаю, как Падчерица в сказке «Двенадцать месяцев»!

Он отключился, когда я в очередной раз открыла рот, чтобы попросить: «Не надо!» Пи-пи-пи — пойманной мышкой пищал телефон. Какая досада! Разве можно принимать клиента — ценителя красивых пейзажей — в этой разоренной комнате? Вот если бы он был поклонником батальных сцен, пейзажей после битвы… Что же делать? Может, не впускать его, не открывать дверь, как вчера для Лидки и развратного Буренко?..

— Катя, а почему у тебя нет мужа? Ты ведь уже старая, — огорошила меня Ксюха.

— Без комментариев, — по-взрослому отрезала я. — Сама ты старая!

— Обалдела, да? Какая я тебе старая? Я молоденькая!

— И я молоденькая. Видишь, мне влюбленные дядьки звонят, в гости просятся. Давай-ка помогай мне прибираться.

Естественно, она воспротивилась: «не умею» да «не хочу». Но я привела угрозу, при помощи которой мама в детстве боролась с моей ленью:

— Мало ли что не умеешь. Учись! А то выйдешь замуж, свекровь придирками со свету сживет.

— А кто это — свекровь?

— Тетенька типа Бабы-яги.

Более конкретного сравнения я привести не могла, поскольку со свекровкой мне крупно повезло — видеть ее довелось лишь однажды. Валеркина мать жила в Перми, откуда приезжала на наше скромненькое бракосочетание. Помню, эта бабка-ежка сильно возмущалась, что мы потратились на застолье и наряды, а еще настырно советовала не спешить заводить ребятишек. В принципе свекровь, наверное, сжила бы меня со свету, как предрекала мама, но я не предоставила ей такой разрушительной возможности, не маячила пред ее суровыми очами. Валерий ездил к своей мамаше в Пермь в одиночку…

— Др-р-рянь, — не замедлил поддержать меня Азиз. Умник. Словечек знает немного, зато мечет их прямехонько в цель.

— Катя, мне не нравится прибираться. Я лучше, как ты, не буду замуж выходить, — рассудила Ксения.

Возможно, мы бы еще долго препирались, но тут опять зазвенел телефон.

— Катрин, — раздался эротичный зов Волкова, и от неожиданности я села на мешавшийся под ногами пылесос:

— Ой, Серенький!.. Как ты? Где ты?!

— Сейчас приеду, расскажу.

— Погоди!.. Сейчас не надо. Ко мне нельзя!.. Я не одна. — Стоило представить, как возле моей двери столкнутся Владимир Иванович с Сергеем Владимировичем, как в жар бросило. Они же не Гаевая с Евгением Павловичем, целоваться на лестничной площадке не станут…

— Имеешь наглость изменять мне в такую минуту? — возмутился далеко не самый верный из мужчин. — Кто у тебя?.. А, не важно кто. Гони всех в шею, Катрин!

— Не получится, Серый. Во-первых, у меня клиенты. А во-вторых, дети, Тема и Ксюша.

— Моя ты виноградная косточка! Нянюшка, — хохотнул он. — Водишься с моими отпрысками. И как они тебе?

— Прекрасные ребятишки, мы с ними душа в душу…

— А почему ты не послушала меня, не отправила их в Красноярск?.. И где Ольга?

— Понятия не имею. Разбирайся сам со своей стрекозой! — Я была даже рада, что Лялька снова улизнула. Неудержимо, до спазмов в горле захотелось увидеть Серегу, прижаться к его шершавой, небрито-чеченской щеке. Спросила: — Серый Волк, ты небрит?

— Какая разница? Что ты тянешь волынку? — взбесился он и, прежде чем сыграть отбой, заявил: — Короче, я еду, это не обсуждается! Жди.