Жена моего любовника - Ирина Ульянина

— Уж замуж невтерпеж, — чистосердечно призналась я, усаживаясь к нему на колени. — Почему бы тебе не взять меня в жены? А то моей маме некого зятем назвать.

— Но ты и так моя жена, — был ответ.

И все-таки Серый Волк сводил меня в ЗАГС.

День нашего бракосочетания был просто потрясающим! Утром Артемий сказал свое первое внятное слово — «мама», адресовав его, соответственно, мне. А еще в тот день я влезла в платье 44-го размера, некогда сшитое к выпускному вечеру в консерватории. Отмечали событие впятером — только мы и мои родители. Столом служил рояль, на котором я наигрывала всякие песенки в стиле ретро. Сама горланила громче всех: «Каждый хочет любить — и солдат, и моряк! Каждый хочет иметь и невесту, и друга!» Песни, если они не про Ленина и коммунистическую партию, очень веселят, по крайней мере, у мамы, папы и Сережи настроение создалось превосходное. Они дули шампанское и подпевали. А я и пить не могла от радости. Неужели такое возможно: любовника у меня больше нет, а есть законный, до потери пульса любимый супруг!

— Атас! — вместо «Горько!» кричал попугай. И был абсолютно прав.

…Ночью я не выдержала и позвонила Ляльке, чтобы похвастаться.

— Ос-споди, поздравляю. За что боролась, на то и напоролась, блин, — как-то вяло отреагировала бывшая жена моего бывшего любовника. — Чего не спишь-то? У вас сколько времени?

— Три часа. Не спится!.. Ой, все так классно, так здоровско!.. Ну, расскажи, как вы там, как Ксюшенька?

— Да ей-то что?

— А кому что? У тебя что-нибудь не в порядке? — насторожилась я. Показалось, Ольга расплакалась. — Говори скорее, не томи!

— Пластическую операцию неудачно сдела-ла-а-а…

— Зачем ты ее делала, дурочка? Ты без того у нас раскрасавица, Лялечка, такая хрупкая, беленькая, как куколка, — утешала я, ничуть не кривя душой.

— Такая фигня получилась, не губы, а вареники какие-то. Теперь я на африканку похожа-а-а, — никак не утешалась она. — Катька, это катастрофа!

Ольга так и не удосужилась спросить о сыне, и я не стала особенно хвастаться тем, что наш Темыч никакой не рахитик и не бронхитик, а отличный, резвый мальчик, признавший меня мамой. Однако не удержалась, выдала:

— Мне с Сережкой так хорошо. Просто восхитительно!

— Блин, везет же некоторым, — буркнула она. — Ладно, бай-бай, пока.

— Погоди, Ляля. Лялечка, может, вы вернетесь? Возвращайтесь, а? Нам вас ужасно не хватает!

Она повесила трубку, не удостоив ответом, а я с изумлением поняла, что выдала чистую правду: я действительно почему-то безумно скучаю по большой и мелкой стрекозкам!.. Сказала об этом Сереге.

— Странно, — задумчиво молвил он. — Я-то скучаю — это понятно, Ксения — моя дочь, а тебе Лялька никто…

— Ничего странного! Неужели нужно обязательно разбираться, кто кому — Вася, а кто кому — зайчик?! Мы не чужие, мы близкие, и этого достаточно… Никто не виноват, что повлюблялись невпопад.

— Смешная ты у меня, — полез обниматься супруг. — Но вообще я тоже за то, чтобы наши американцы вернулись… И еще, Катрин, может, нам уже хватит тесниться в семнадцати квадратных метрах?

— А что ты предлагаешь?

— Купить квартиру попросторнее… Мы с тобой — обеспеченные люди. Клад-то я действительно перепрятал. Пошли!

Я вытаращилась, будто огретая пыльным мешком из-за угла. Сережка повел меня в ванную, но не для того, чтобы намылить гелем и сполоснуть под душем, а чтобы показать, как выглядят золотые червонцы царской чеканки. Залез под тесную чугунную посудину, сгибавшую человека до состояния кузнечика, и вытащил тубус. Мне в пригоршни посыпались тускло-желтые кругляшки, которые не уместились в двух ладонях. Но и это было не все. Из вентиляционного люка любимый достал тугой сверток, обернутый в полиэтилен. Развернул его, и взгляду открылись пачки зеленых купюр, перевязанных резинками. Я закричала:

— Чего же ты раньше молчал?!

— Еще не хватало, чтобы презренный металл вмешивался в человеческие отношения, а без него все проверили истинность своих чувств. Я хотел убедиться, что Ляля по-настоящему нужна Эгему, и убедился, что они в самом деле любят друг друга.

— А меня? Меня ты тоже проверял, да?

— Нет, в тебе я не сомневался, моя ты виноградная косточка, оливка Пелопоннеса! — Супруг до хруста стиснул мои ребра, монеты и доллары попадали на пол.

Я взвилась:

— Ай! Ой! Щекотно, отпусти!

Вместо того чтобы отстраниться, Сергей коснулся носом моего уха и шепнул:

— Я тут задумал одно дело…

— Угу, понимаю: настоящий мужчина должен рисковать… Серенький, волчонок, да ты и вправду выздоровел! Но давай обойдемся без экстремизма? Лучше поделимся деньгами с Ольгой!

— Обязательно поделимся, но сначала…

— Ой, ай, отпусти, я больше не могу!..