Опасные игры - Джей Ти Джессинжер

Он должен истекать кровью сильнее! Он не должен стоять! Как он вообще держится на ногах?

Хаос в моих мыслях рассеивается, когда Димитрий прищуривается. И переводит взгляд на мой живот.

Я осознаю свою ошибку, но слишком поздно. Он уже убирает ногу и отступает на шаг, чтобы прицелиться в то самое место, которое я так рьяно бросилась защищать мгновение назад.

Я вскидываю руку и снова кричу: — Нет!

А затем вижу, как в глазах этого чудовища загорается понимание.

Он моргает, и ярость сменяется чем-то гораздо более пугающим. Он переводит взгляд с моего живота на лицо и обратно, а потом начинает смеяться. Это удушливый, хриплый смех, словно из ночного кошмара. На самом деле это не смех, а жуткое бульканье, прерываемое влажными хрипами. Он скалит окровавленные зубы.

Димитрий знает.

Один из охранников кричит в коридор, зовя врача. Остальные медленно приближаются, пока не окружают меня. Не опуская пистолет, направленный мне в живот, Димитрий тяжело опускается в кресло напротив меня, вспотевший и взъерошенный, с горящими от радости глазами.

Сцепив зубы, он с трудом выдавливает из себя слова, и его голос звучит как отвратительное болотное кваканье, пропитанное кровью.

— Ты беременна.

Я в панике забиваюсь в угол, дрожа от ужаса, сердце готово выпрыгнуть из груди.

Когда я не отвечаю, он кивает сам себе и снова начинает свой жуткий утробный смех, его плечи трясутся от веселья, пока он не начинает кашлять. Он поворачивает голову и выплевывает на ковер кровь.

В комнату спешно входит врач Димитрия. Растолкав охранников, он приближается к своему хозяину с возгласами шока, уговаривая его откинуться на спинку, чтобы осмотреть рану.

В кабинете воцаряется тишина, все следят за тем, как доктор осматривает Димитрия. Все оружие в комнате направлено на меня. Я вжимаюсь в пол, содрогаясь от страха, пока Димитрия заставляют открыть рот. Доктор осторожно ощупывает все внутри, приподнимает язык, пальпирует шею и сокрушенно цокает.

Все это время Димитрий не сводит с меня взгляда своих блестящих голубых глаз.

Никогда еще я не видела его таким по-настоящему счастливым. Я сделала ему невероятный подарок, который стал ключом к моему полному подчинению, его безраздельному господству и моему безоговорочному смирению.

Ребенок Наза – это лучший рычаг давления на меня, который Димитрий только мог получить. Самый мощный из всех возможных.

Доктор произносит: — Судя по характеру кровотечения, сонная артерия и яремная вена не задеты, но пробиты язык и подлежащие мышцы. Мягкое небо не тронуто. Возможно повреждение блуждающего нерва…

Димитрий нетерпеливо взмахивает рукой, требуя резюмировать.

— Рана не смертельна. Будет отек, возможна инфекция слюнных желез. И, разумеется, сильнейшая боль…

Димитрий отталкивает его и указывает на меня. Сквозь сжатые челюсти он хрипит: — Проверь, не беременна ли она.

Врач смотрит на меня, приподняв брови.

Я пытаюсь выкрутиться, бормоча: — Я… я не беременна.

Он осматривает меня с ног до головы, затем поворачивается к Димитрию.

— По ней точно не скажешь. Анализ мочи это подтвердит.

— Сделай это.

Тот кивает: — Сначала я обработаю рану…

— Сейчас.

Врач знает, что спорить не стоит. Он просто говорит: — Я вернусь в течение часа. Прижимайте рану, пока не остановится кровь.

Он поспешно уходит за тестом на беременность, который решит мою участь.

Я не хочу даже думать о том, что будет, если я не беременна. У этой истории в любом случае нет счастливого финала.

Димитрий щелкает пальцами, указывает на меня, а затем кивает на дверь. Охранники понимают, что меня нужно отвести в мои покои.

Меня уволакивают из комнаты, мои ноги не слушаются. Я твержу себе снова и снова: не плачь, все будет хорошо, случится какое-нибудь чудо, что-то спасет меня.

Но даже повторяя эти слова про себя, я в них не верю. Наза больше нет. Мой белый рыцарь больше никого не спасет. Если спасение и возможно, мне придется все делать самой.

Господи, помоги мне.

Меня вталкивает в апартаменты тот самый охранник со сломанным носом, которому доставило такое удовольствие созерцать меня голой на примерке. Он захлопывает дверь и запирает ее на засов, а потом оставляет меня наедине с нарастающей истерикой.

Стефана с ним не было. Среди тех охранников, что окружили меня в кабинете Димитрия, его тоже не было. Позвонил ли он Киллиану? Остался ли он вообще в доме? Что он делает с той информацией, которую я ему дала? Есть ли хоть шанс, что он сможет как-то вмешаться?

Что мне делать?

Моя беспомощность и паника невыносимы.

Чтобы справиться с ними, я начинаю крушить все вокруг.

Я швыряю мраморную вазу в окно, чтобы проверить, правду ли сказал мне Димитрий о том, что стекло небьется. Так и есть. Единственное, что мне удается, – разбить вазу вдребезги, и осколки белого мрамора разлетаются по ковру, но окно остается целым.

Затем я швыряю настольную лампу в стену. Звук удара выходит не слишком эффектным. Абажур отлетает, прозрачное акриловое основание трескается, но лампа падает на пол почти целой. Дальше я методично обхожу комнату: срываю картины со стен, опрокидываю пьедесталы с обнаженными статуями, пинаю столы и стулья. Обливаясь потом и задыхаясь, я влетаю в гардеробную и начинаю срывать одежду с мягких шелковых вешалок, сваливая все в кучу посреди пола.

Я знаю, что это бесполезно. Бессмысленная трата сил, которые лучше было бы потратить на то, чтобы придумать, как справиться с этой немыслимой ситуацией. Но если я не найду продуктивное применение своему бессильному страху и ярости, то могу навредить себе…

В голове проносится ужасная мысль, от которой меня бросает в дрожь. Я медленно иду в ванную и смотрю на янтарную бутылочку с обезболивающим на тумбочке у раковины.

Если я не беременна, если до этого дойдет…

Нет. Самоубийство – это грех. Я буду проклята.

Ха! Думаешь, ты еще не проклята? Напомнить тебе счетчик трупов?

Не понимаю, почему мой внутренний голос такой стервозный.

Повернувшись спиной к ванной, я, пошатываясь, возвращаюсь в гардеробную и падаю на груду одежды.

Я все еще сижу там, содрогаясь всем телом, когда возвращается врач.

Он принес с собой аптечный тест – один из тех, что продаются в виде полосок для определения уровня сахара в моче. Я видела такие в местной аптеке на Косумеле и гадала, повезет ли мне когда-нибудь в них нуждаться.

Сейчас мне