Гонки на выживание - Хилари Норман

– Многие мечтали бы заполучить эту работу, но я полагаю, что она как раз по тебе, Алессандро. Что скажешь?

Он не мог говорить: открыл рот, но так и не издал ни звука.

– Тем временем, – продолжал Рудесхайм, заметив, что лишил молодого человека дара речи, – еще до того, как мне доставят W196, есть у меня один драндулет, на котором ты мог бы стартовать на соревнованиях. Если тебя это интересует.

Андреасу захотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что все это происходит наяву.

– Итак? – нетерпеливо спросил Рудесхайм. – Ты заинтересован или нет?

– Заинтересован? – вдруг закричал Андреас хриплым от волнения голосом, вскакивая на ноги. – Да разве может быть иначе?

Ему хотелось обнять Рудесхайма, хотелось плакать от радости, но здравый смысл и мужская гордость возобладали, и он ограничился рукопожатием, зато таким энергичным, что старому гонщику пришлось силой отнимать у него руку.

– Сядь, имей сострадание к старику, – проворчал Рудесхайм. – Нам надо обсудить деловую сторону. Хотя погоди, пока ты не сел, налей-ка мне еще.

Андреас взял хрустальный графин и наполнил янтарной жидкостью стакан своего хозяина.

– Я просто не знаю, что сказать.

– Вот и помолчи. Дай сюда этот чертов коньяк и слушай. – Руки Рудесхайма беспокойно задвигались, он поправил клетчатый плед, укрывавший его вышедшие из строя ноги. – Я потребую от тебя подписания контракта, Алессандро.

– Разумеется, – согласился Андреас, возвращаясь на свое место.

– Не торопись. Я попрошу своего адвоката составить контракт и советую тебе пригласить своего собственного: пусть прочтет все, что напечатано мелким шрифтом. И поговори со своим отцом, он дельный человек.

– Я так и сделаю.

– Тебе придется согласиться, что вплоть до истечения контракта ты будешь ездить только для меня, Алессандро. А если я увижу, что ты не оправдываешь моих ожиданий, у меня будет неоспоримое право расторгнуть контракт в любой момент.

Слова Рудесхайма вернули Андреаса в настоящее. Без сомнения, такой шанс бывает раз в жизни, и этот волшебный шанс выпал ему, Андреасу Алессандро. В эту минуту воплощалась его мечта, мечта его отца.

– Пока ты проходишь обучение, тебе придется жить в Бонне. – Рудесхайм поморщился. – Бонн – сонное местечко, хотя столичный статус явно пошел ему на пользу.

– Зато трасса совсем рядом.

Немец улыбнулся.

– Верно подмечено. – Он похлопал себя по неподвижным коленям, поглядел на них с отвращением. – Даже они не могут удержать меня дома, я всегда должен быть где-нибудь рядом с гоночной трассой.

– Я не знаю, как… – Андреас умолк на полуслове.

– Ты не знаешь, как я могу так жить? Без ног, без моих машин?

– Да, – смущенно признался Андреас.

– Много месяцев, много лет, Алессандро, я думал, что не смогу жить, не смогу вынести еще один день такой жизни. Если бы не Мара, я прострелил бы себе голову; так было бы легче. Возможно, в один прекрасный день я так и сделаю. – Вдруг он улыбнулся. – Но ведь у меня до сих пор есть мои машины, верно? Как знать, может быть, однажды с твоей помощью мне вновь удастся ощутить себя за рулем.

Стенные часы пробили полночь. Мужчины одновременно осушили свои стаканы.

– Пожалуй, мне пора, – тихо сказал Андреас.

Рудесхайм кивнул. Андреас протянул ему руку, и Рудесхайм крепко пожал ее.

– Только не надо меня благодарить, – грубовато проворчал он. – Возвращайся в Цюрих, дождись контракта, а потом, если ты его подпишешь, мы попробуем задать жару этим итальянцам, любимчикам твоего отца.