Гонки на выживание - Хилари Норман

Официант в черном фраке торжественно сервировал фирменное блюдо – клецки по-зальцбургски и скрылся за красными бархатными гардинами, отделявшими кабинку от других посетителей ресторана. Герман Рудесхайм, человек, ради встречи с которым Андреас проделал путь в четыреста километров по извилистой, то и дело петлявшей дороге, с аппетитом принялся за еду.

Несколько минут Рудесхайм сосредоточенно ел, затем откинулся назад в своем инвалидном кресле и окинул Андреаса критическим взглядом.

– Итак! – провозгласил он. – Рискну предположить, что вы считаете себя самым смелым, отважным и одаренным парнем во всей Европе. Как у вас с физической подготовкой?

– Я тренируюсь каждый день, – ответил Андреас. – Бегаю, играю в теннис, поднимаю тяжести.

– Хорошо. Как можно больше упражняйтесь со штангой. Гонщику требуются шея и плечи тяглового быка. Как у вас со зрением?

Андреас пожал плечами.

– У меня никогда не было проблем… – Этого мало. Вы проверяли периферийное зрение?

– Нет, но…

– Развивайте его. – Рудесхайм умолк, чтобы наполнить рот новой порцией десерта. – И советую вам заняться стрельбой по тарелочкам – отличное упражнение на координацию.

Немец нетерпеливо задвигался в кресле на колесиках. Его громадный мускулистый торс казался нелепой скульптурой, которую какой-то безумный дизайнер втиснул в инвалидное кресло. Ниже пояса он был парализован после аварии в гонках на чемпионате Германии в 1935 году. Но автоспорт так и остался смыслом всей его жизни. Рудесхайм изнурял себя ежедневными тренировками и ежегодно тратил тысячи марок на поддержание собственного парка гоночных машин.

– Как у вас с нервами?

– Я не боюсь, сэр.

Рудесхайм запрокинул голову и расхохотался так, что вены вздулись на его мощной шее.

– Не боитесь? – издевательски переспросил он. – Желторотый птенец! Вы гордитесь собственной смелостью, Алессандро? А гордиться-то и нечем. Ни один гонщик, если, конечно, он не полное дерьмо, не станет подвергать себя опасности. Хороший гонщик все сделает, чтобы избежать ненужного риска…

– А как же победить, если не рисковать?

– Я сказал «ненужного риска». Вы должны слушать внимательно, Алессандро. Я не могу тратить время на вшивого юнца с шилом в заднице, не желающего прислушаться к голосу мудрости и опыта.

– Извините. – Андреас покраснел.

– Не извиняйтесь, – смягчился Рудесхайм.

Девушка с огненно-рыжими волосами, покачивая бедрами, прошла мимо их столика, и Андреас стремительно обернулся, провожая ее взглядом.

– Рефлексы у вас развиты неплохо, – усмехнулся Рудесхайм. – Ваш отец верит, что у вас есть будущее в гонках.

– Он на это надеется, сэр. Вот почему он написал вам с просьбой обо мне. Гонки для меня – все.

– А девушки вам разве не нравятся? – притворно удивился Рудесхайм.

– Времени нет.

Рудесхайм пожал плечами.

– Если найдете именно ту, что вам нужна, время найдется.

Официант появился, чтобы убрать посуду, а Рудесхайм заказал кофе и шнапс.

– Господин Рудесхайм, – начал Андреас, готовясь наконец задать главный вопрос. – Мне нужен настоящий старт. Я уже участвовал в ралли, в кроссах по пересеченной местности, но мне нужны настоящие гонки. И как насчет финансирования? Что мне нужно…

– Довольно! – Рудесхайм вскинул обе руки ладонями кверху, словно защищаясь от удара. – Только последний вопрос задан по делу. Деньги. Без денег можете забыть о гонках. Я думал, ваш отец вас финансирует.

– В настоящий момент – да, – кивнул Андреас. – Но в долгосрочной перспективе я на него рассчитывать не смогу.

– Почему нет?

Андреас вспыхнул.

– Это семейная проблема.

– Вы имеете в виду свою мать?

Андреас был поражен.

– Ваша ситуация далеко не уникальна, Алессандро, – пожал плечами Рудесхайм. – Вряд ли на этом свете найдется хоть одна женщина, готовая без боя отправить своего единственного сына навстречу смерти.

– Бой уже закончен, сэр.

– И кто победил?

– Мне кажется, никто не победил. Она никогда не изменит своего мнения. С прошлого года, когда умерли мои бабушка и дедушка, мама еще сильнее настроена против этого.

– И поэтому вы живете в Цюрихе?

– Да, сэр. – Андреас еще сильнее покраснел и добавил: – Так лучше для нас всех.

– Работа у вас есть?

– Я говорил с владельцем гаража два дня назад. Возможно, будут новости, когда я вернусь.

– Диплома инженера у вас нет, – рассуждал Рудесхайм. – Значит, если этот владелец гаража наймет вас, то лишь в качестве подмастерья?

Андреас кивнул.

– Но с теми деньгами, что лежат у меня в банке, какое-то время я выживу. – Андреас наклонился вперед. – Если бы вы начинали сейчас, господин Рудесхайм, какую машину вы бы выбрали? Если бы ваши финансы были ограничены, – добавил он.

Рудесхайм взял принесенную официантом бутылку и разлил шнапс в обе рюмки.

– Можете задержаться в Бонне еще на день?

– Конечно.

– Прежде чем я отвечу, мне надо посмотреть, как вы водите, а сегодня вы слишком много выпили, чтобы без боязни сесть за руль.

– А где здесь можно показать езду?

Рудесхайм поднял свою рюмку и осушил ее единым духом. Его глаза озорно блеснули, когда он взглянул на Андреаса.

– На «Ринге», разумеется.

«Нюрбургринг», самый знаменитый гоночный маршрут Германии, место проведения бесчисленных чемпионатов и кубковых состязаний, считающийся также одним из самых трудных в мире, вился вокруг гор к югу от Бонна. В этот сырой и ветреный день трасса была пуста и безлюдна, если не считать механика, которого Рудесхайм привез с собой.

– У меня для вас небольшой сюрприз, Алессандро, – объявил Рудесхайм, повышая голос, чтобы его не заглушал вой ветра. – Как вам, вероятно, известно, я коллекционирую автомобили. В прошлом году я приобрел по безумной цене одну из машин Мануэля Фанджио, на которой он выиграл все соревнования 1951 года. Хотите на ней погонять?

Андреас ничего не смог сказать в ответ.

– Как вы понимаете, это только на сегодня, – продолжал Рудесхайм. – Машина принадлежит мне и останется моей навсегда. Но мне бы хотелось взглянуть, как вы ее поведете.

Он выкатил свое инвалидное кресло на несколько метров вперед и крикнул механику, стоящему рядом со сверкающей «Альфа-Ромео»: