Соблазн на всю ночь - Лиз Карлайл

Разбуженный всем этим хождением вокруг него, Тристан открыл глаза, привстал и мотнул головой, чтобы стряхнуть с себя остатки сна.

Через несколько минут Хокстон был побрит, причесан, переодет в чистую рубашку. Перед ним на столике поставили поднос и вложили в его руку вилку, которой он с раздражением потыкал кусочек бекона и тосты. Тристан поднялся с кресла, прошелся по комнате и, дождавшись, когда слуги выйдут за дверь, стал рассказывать отцу все то немногое, что ему удалось узнать.

— Ты думаешь, что де Венденхайм солгал тебе? — спросил лорд Хокстон, когда Тристан закончил рассказ.

Тристан повернулся к отцу:

— Могу сказать одно — де Венденхайм не во всем был честен.

Лорд Хокстон окинул сына внимательным взглядом.

— Да, конечно, — пробормотал он. — Я уверен, Тристан, что ты неплохо знаешь человеческую натуру.

Это высказывание отца можно было считать высшей похвалой.

— Нэш был вовлечен в скандал, но виновата во всем оказалась жена его сводного брата, — сказал Хокстон. — Пиль помог Нэшу скрыть некоторые факты, чтобы спасти его семью от позора. Сводный брат Нэша сейчас набирает вес в палате общин.

— Да, Энтони Хейден-Уэрт, — проговорил Тристан останавливаясь у кровати. — Мы учились с ним в одно время в Итоне. Так что же случилось с его женой?

Лорд Хокстон вяло улыбнулся.

— Нэш сослал ее в Америку, — сообщил он, отодвигая от себя столик. — Ее отец владеет крупной оружейной фабрикой в Коннектикуте. «Оружейная мануфактура Карлоу».

— Карлоу? — Тристан тихо присвистнул.

— Миссис Хейден-Уэрт и ее отец соблазнились легкими деньгами, полагаю, — сказал Хокстон. — Некий французский дипломат охотно помог им переправить оружие в Грецию.

Тристан снова присвистнул.

— Так вот кто заварил эту кашу!

— Нэш оказался чист как стекло, а его сводный брат был виноват лишь в том, что оставил свою жену без должного присмотра. Нэшу пришлось выложить целое состояние за то, чтобы выпутать родственников из этой истории.

Тристан сложил руки на груди и бросил задумчивый взгляд на отца.

— Значит, и к делу Горского Нэш не имеет отношения?

Хокстон покачал головой:

— Не имеет. Я абсолютно в этом уверен. Следовательно, и леди Федра не имела к этой истории никакого отношения.

— Я подумал вот о чем, сэр… — сказал Тристан. — У меня есть план.

Хокстон на мгновение отодвинул ото рта чашку.

— Продолжай, — сказал он и снова стал пить чай.

Взгляд Тристана опустился вниз и заскользил по ковру с восточным рисунком.

— Мне хотелось бы, сэр, чтобы вы создали такое впечатление, что я официально замещаю вас в министерстве иностранных дел на время вашей болезни.

— Я уверен, Тристан, что ты прекрасно справишься с этой работой и станешь мне отличной заменой. Но я уверен также и в том, что уже никогда не поправлюсь.

— Что же касается работы, то вы знаете, отец, как я к этому отношусь. Я готов стать вашим заместителем. Мне хотелось бы, чтобы люди знали, что я имею доступ ко всем секретным документам и могу контактировать с персоналом. Они должны понять, что вы доверяете мне.

Хокстон окинул Тристана взглядом инквизитора.

— Да, я понял твою мысль, — тихо пробормотал он. — И все это для чего?

— Я начал составлять список, сэр, — сказал Тристан. — Список клиентов, которые посещают заведение мадам Востриковой. И мне был разрешен только ограниченный доступ к документам.

— Я тебе уже говорил, что подобные дела числятся у нас под знаком строгой секретности, — сказал Хокстон. — Я удивлен, что тебе вообще удалось получить хоть какую-то информацию.

— Я часами наблюдал за домом, — признался Тристан. — Опрашивал всех вокруг, подкупал служанок из расположенных в этом районе домов. У меня уже дюжина имен в списке.

Лорд Хокстон не смог скрыть удивления.

— И, как я понимаю, все очень и очень состоятельны, — сказал он. — Да, порок стоит дорого.

— Как ни странно, но не все эти клиенты богаты, — сообщил Тристан, начав ходить по ковру взад-вперед. — Но все они, что называется, влиятельны. Это офицеры из высших эшелонов власти, члены парламента, чиновники из различных министерств.

Хокстон наклонился вперед, на его лице появилось заинтересованное выражение.

— Да? Продолжай, пожалуйста.

Тристан заглянул отцу в глаза.

— Известно, что мадам Вострикова заключает с клиентами что-то вроде делового контракта.

Хокстон медленно поднял голову.

— Она просит клиентов сначала изложить свои требования, а потом выставляет им цены, — сообщил Тристан. — В этом контракте подробно все оговаривается. Также указываются и временные рамки. Если договор составляется на длительное время, то производится помесячная оплата за какую-либо женщину.

— Весьма и весьма неосмотрительно, — произнес лорд Хокстон.

— Когда просыпаются сексуальные аппетиты, то мужчина напрочь забывает о какой бы то ни было осмотрительности. Низменные помыслы диктуют свои правила. — Тристан усмехнулся. — Волнения начинаются потом, когда фантастические суммы бывают уже выплачены, а удовольствие получено.

Лицо лорда Хокстона покрылось смертельной бледностью. Его руки, казалось, были сделаны из воска. Тристан заглянул отцу в глаза и внезапно понял, какие чувства сейчас им завладели. Отец, разумеется, думал в эту минуту о своем собственном браке. Как отчаянно он любил ту женщину, деликатную, хрупкую, желанную, ту, которую отвергло общество, сочтя недостойной его, великого и могущественного лорда Хокстона!

Что ж, ему тоже пришлось заплатить свою цену.

Тристан кашлянул.

— Сексуальные извращения — это своего рода наркотик, — продолжал он. — Сначала мадам дает только попробовать вам вкус того, что вы желаете. А потом она превращает вас в рабов, жаждущих снова получить то наслаждение, которое вы имели несчастье отведать.

— А если кто-то пытается соскочить с крючка, всплывают всякие контракты с фантастическими суммами и подписями под ними?

Тристан кивнул:

— Да, все так и есть. Многое известно пока только по слухам, — заметил он, — но у меня нет оснований не доверять им.

— Боже мой! — Сухая узловатая рука лорда Хокстона сжалась в кулак. — Так у тебя есть список?

Тристан достал из ящика письменного стола листок бумаги и передал его отцу.

Выцветшие глаза Хокстона заскользили по списку имен.

— Господи! — сказал он. — Ты уверен в этом?

— Разумеется. — Тристан взял из рук отца список и подошел с ним к лампе. Поднял стекло и поднес листок бумаги к огню. Они оба молча стали смотреть, как скручиваются, приподнимаются края бумаги и как огонь быстро превращает белый аккуратный квадрат в пепел.