Всепоглощающая страсть - Джейн Энн Кренц

— Не слишком обольщайтесь, Клео. Если он не хочет возвращаться к Трише и ребенку, я не могу его заставить.

— Я понимаю. Но мне кажется, Бен вернется домой, как только преодолеет свои страхи. Ему просто необходимо с кем-то поговорить, Макс.

— Возможно.

Макс остановился на площадке третьего этажа, чтобы проводить Клео до ее комнаты. Она взглянула на его трость.

— Нога сегодня сильно беспокоит вас? Напрасно мы не поехали на лифте.

— Я чувствую себя отлично, Клео.

— Хотите, я вам приготовлю особый чай Андромеды? У меня есть рецепт.

— На всякий случай у меня есть таблетки.

Макс остановился перед дверью Клео и молча протянул руку.

Клео полезла в карман за ключом от своей комнаты. Но сначала наткнулась на ключ от комнаты Макса. Он словно обжег ей руку. Она быстро схватила свой ключ.

Макс ничего не сказал. Он взял у нее ключ и отпер комнату.

Клео вступила под надежную защиту своей уютной крепости и повернулась, чтобы попрощаться с Максом.

— Макс…

На его губах появилась еле заметная усмешка.

— Если вы хотите еще поговорить со мной сегодня вечером, вы знаете, где меня найти. Вам просто надо воспользоваться ключом.

Он повернулся и не оглядываясь пошел к узкой лестнице в мансарду.

Клео стояла на пороге, пока он не скрылся из виду. Затем она медленно закрыла дверь и подошла к окну.

Под небосводом в разорванных облаках океан, словно огромное черное покрывало, простирался до самого горизонта. Лунный свет поблескивал на его складках, когда покрывало вздымалось над таинственной бездной. Клео смотрела в темноту, пытаясь вообразить, что кроется в морской пучине.

Вам надо просто воспользоваться ключом.

Еще одна строка из ее книги. Макс, видимо, заучивал каждую главу наизусть.

Она вспомнила, как он опирался на трость с головой орла, поднимаясь по лестнице. Чутье с самого начала подсказывало ей, что повторяющиеся боли в бедре говорили о другой, еще более глубокой кровоточащей ране в его душе. Он выжил без любви в битве с жизнью и научился обходиться без этого чувства. Но это не значило, что он не страдает.

Пять картин Эймоса Латтрелла, какими бы прекрасными или ценными они ни были, никогда не заполнят пустоты в жизни Макса. Клео знала, что ему нужно, даже если Макс этого не сознавал. Ему нужен дом, как он нужен был ей, Клео, после гибели отца и матери.

Клео медленно разжала руку и посмотрела на ключ и карту, которые он ей дал.

Она положила обратно в карман и то, и другое, вышла из комнаты, пошла по коридору и спустилась вниз.

На кухне Клео взяла стальной чайник, наполнила его холодной водой и поставила на плиту.

Через несколько минут Клео залила кипящей водой травы, закрыла фарфоровый чайник крышкой и поставила вместе с чашкой и блюдцем на поднос.

Она доехала до третьего этажа на лифте, по темной лестнице поднялась в мансарду и остановилась перед дверью комнаты Макса. Она знала, что он слышал ее шаги. Клео поставила поднос на пол и нерешительно постучалась.

— Макс?

Мгновение стояла тишина. Затем он негромко спросил:

— Что вам надо, Клео?

— Откройте дверь. Я принесла вам чай по рецепту Андромеды.

— Воспользуйтесь ключом.

Клео отступила назад, словно дверь раскалилась докрасна.

— Макс, я пришла не для того, чтобы разыгрывать с вами фантазии. Я принесла вам лекарство для вашей ноги.

— Мне не нужно никакого лекарства.

— Нет, нужно. Не надо упрямиться.

Пока мужество еще не покинуло ее, Клео вытащила из кармана ключ, вставила его в замок и открыла дверь.

Просторную комнату с балками на потолке освещала одна-единственная маленькая лампа у кровати. Свет выхватывал из полумрака рисунок Сэмми, аккуратно приколотый к стене над письменным столом, и темную фигуру Макса в тени у окна.

Клео заметила, что он успел снять рубашку и ботинки. На нем были только брюки.

Ощущение силы исходило от гладкого мускулистого торса Макса. Словно зачарованная, Клео смотрела на темные вьющиеся волосы у него на груди; сужаясь в треугольник, они уходили за пояс брюк.

Макс поймал ее взгляд.

— Загадка «Зеркала» состоит в том, чтобы определить, кто соблазнитель и кто соблазненный.

Дрожащими пальцами Клео опустила ключ обратно в карман и нагнулась, чтобы взять поднос.

— Я пришла не за тем, чтобы быть соблазненной.

— Тогда вы явились сюда, чтобы соблазнить меня?

— Нет.

— Чем же мы тогда займемся?

— Будем пить чай. По крайней мере, вы будете.

Клео локтем захлопнула за собой дверь и вошла в комнату. Она поставила поднос на письменный стол, налила в чашку травяного чая и протянула ее Максу.

— Пейте. Вам станет легче.

— Вы уверены?

Он послушно взял чашку, пальцами коснувшись ее руки. Взгляд Макса был пугающе чувственным.

— Да. — Клео потерла влажные ладони о джинсы. — Я надеюсь. У вас сегодня непонятное настроение.

— Вот как? — Макс сделал большой глоток, затем поставил чашку на стол. — В этой комнате всего одно зеркало, вон оно. Интересно, что мы там увидим, если будем в него смотреться вместе.

Клео перевела взгляд на старинное, в человеческий рост трюмо в деревянной раме. Ее охватила дрожь волнения. Словно угадывая ее чувства, Макс взял ее за руку и подвел к зеркалу.

Клео не могла вымолвить ни слова. Она все ждала, когда же сомнение и сознание вины возьмут в ней верх, но этого не происходило. Она не боялась Макса и не страшилась принять его вызов. Она плыла по комнате, как воздушный шар на ниточке, которую Макс держал в руке.

Они остановились перед зеркалом. Он стоял позади, положив ей руки на плечи. Их взгляды скрестились в серебристом стекле.

Клео ощущала исходивший от Макса жар. И нараставшее в ней ответное чувство нетерпения. Она была потрясена силой собственного желания. Она не испытывала ничего подобного с тех пор, как написала «Зеркало».

— Я рад, что вы воспользовались ключом, Клео.

Макс расстегнул заколку, придерживающую ее волосы.

В зеркале Клео наблюдала, как тяжелая масса волос упала ей на плечи. Она почувствовала, что пальцы Макса скользнули под волосы, касаясь нежной кожи у основания шеи.

— Макс?

— Как удивительно красиво, — прошептал он. Он наклонил голову и поцеловал ее в волосы. Клео смотрела и видела лицо человека внутри зеркала. Впервые изображение было кристально ясным. Макс был мужчиной в зеркале.