Берег нежности - Кристин Лестер

Жанет стояла на носу корабля с биноклем и смотрела, как приближается город. Еще четыре дня, и это безумное приключение закончится. Все сойдут на берег, разлетятся по домам, займутся делами, будут рассказывать о круизе своим друзьям, а потом все забудется.

А с чем останется она? Ни с чем. Вернее будет сказать — ни с кем. Она променяла деньги и статус миссис Ивель Броквилл на свободу и, как ей казалось, любовь. Но на самом деле не получила ни того, ни другого.

Сердце щемила понятная в таких случаях тоска. Хотя где-то в глубине души сидело странное спокойствие и затаенная радость. Жанет точно чувствовала, что приближается какое-то событие. Хорошее событие.

Хм, неужели еще не все сюрпризы закончились?

Ее сумочку оттягивала тяжелая визитница Стена. Сегодня утром, проснувшись в объятиях Алекса после нежной и не такой бессонной, как в первый раз, ночи, Жанет твердо решила, что прежней жизни у нее больше не будет. Начнется новая. Плохая или хорошая — не важно, она примет любую.

Только надо уходить в новую жизнь без лишнего груза, надо раздать все долги. А какие у нее долги? Во-первых, ей нужно все объяснить Ивелю, попросить у него прощения и попрощаться навсегда. Ей ничего от него не нужно. Даже своих денег.

Во-вторых, нужно помириться со Стеном (теперь Жанет было безумно жаль его: узнав его историю, она поняла и оправдала для себя многие его поступки).

И самое главное — надо честно сказать Алексу, что больше между ними ничего не будет. Нечестно обнадеживать человека, зная, что все равно придется разочаровать его.

На смену ночной прохладе снова пришел зной, и день обещал быть жарким. Жанет надела свой любимый синий сарафан, в котором ходила на первое свидание с мистером Икс.

Этого человека она вообще решила не включать ни в какой план. Жанет все еще надеялась, что это не конец истории, что судьба еще сведет их где-нибудь. А значит, он не остается в старой жизни, а переходит вместе с ней в новую.

— Вы грустите? — спросил ее Гартье, подходя и устраиваясь рядом на ступенечку возле поручней.

— Нет… — ответила Жанет, не отрываясь от бинокля. — Скорее радуюсь.

— Чему?

— Не знаю. Новой жизни. — Жанет усмехнулась. — Наступающей новой жизни.

Гартье хитро взглянул на нее снизу вверх.

— А вы не будете сожалеть о старой?

— Вот уж нет!

— Вы сейчас собираетесь в город? Можно, я вас провожу?

— Да… Можно. Если со мной не пойдет подруга… Впрочем, конечно, можно, если вы хотите.

В этот момент Жанет вдруг поняла, что в городе ей делать абсолютно нечего. У нее мало наличных денег, и в последующие месяцы ей предстоит довольно тяжелая жизнь. Можно, конечно, было поступить по-другому: взять кредитную карточку Ивеля, которая в порыве ее судорожных сборов каким-то образом оказалась у нее в кармане джинсов. Ивель об этом, кажется, ничего не знал. С этой карточки она могла снять любую сумму, хоть все деньги — а их немало, и уж на первое время ей точно хватило бы, чтобы обеспечить себя всем необходимым. Но Жанет не хотела начинать новую жизнь с воровства.

Она повернулась спиной к поручням и твердо посмотрела в лицо Гартье:

— Знаете, мсье Гартье, я не пойду в город. Мне нечего там делать.

— Правильно! Вы абсолютно правы! — Он встал и подставил ей согнутую в локте руку. — Пойдемте просто на пляж, поболтаем. В такую погоду совершенно нечего делать в городе! Ловите последние моменты свободы перед тем, как оказаться запертой в каменных джунглях еще на целый год!

А почему бы нет? — подумала Жанет, беря его под руку и устремляясь к трапу. Он прав.

Жанет прекрасно понимала, что в «каменные джунгли» не вернется. Ей внезапно стало тошно от одной только мысли о Нью-Йорке. Было бы у нее еще какое-то место на планете, куда она могла бы пойти, она не раздумывая согласилась бы!

В ее воображении снова возникла уже придуманная и словно увиденная недавно картина: серый осенний день, дождь, холод, а потом — светлый теплый дом, чьи-то руки, которые обнимают ее, снимая мокрую одежду. И горящий камин, а рядом — кот.

— Толстый пушистый кот! — произнесла она вслух.

— Что?

— Ох, простите! — Жанет рассмеялась. — Это я замечталась немного.

— А вы знаете, — Гартье осторожно сводил ее по ступеням трапа, сияя своими светло-синими глазами, в которых отражалось небо. — У меня тоже постоянно бывают такие проговорки. Это часто случается с творческими людьми. Вы ведь, насколько я понял, дизайнер?

Жанет кивнула.

— Хм… Хм. — Гартье потер нос, скрывая улыбку. — Знаете, Жанет, я давно смотрю на вас и вот о чем думаю…

— Ба-а-а! Какая встреча! — Ивель стоял перед ними, преграждая дорогу и раскинув руки. — Мое почтение, мсье Гартье… Дорогая, теперь я могу понять, почему ты не хочешь вернуться ко мне. У тебя же богатейший выбор! Ты всегда любила французов!

Гартье расхохотался. Ему было не впервой отражать атаки ревнивых мужей.

— Ивель, — негромко сказала Жанет, — осталось немного. Потерпи. Давай не будем устраивать шоу каждый день.

— А я и не устраиваю. Напротив, я совершенно благодушен и добр. Ты в магазин?

— Нет. И отойди, пожалуйста, в сторону. Трап узкий, ты задерживаешь людей.

Ивель отошел. Жанет уловила, что от него пахнет ее любимым одеколоном. И вообще, сегодня он был чисто выбрит, абсолютно трезв, хотя, судя по всему, и склонен подурачиться.

— Что с тобой? — спросила она, когда Ивель взял ее под другую руку и принялся спускаться рядом. — Ты весь благоухаешь.

— Я хочу встретить свое поражение во всеоружии, любимая моя. Ты ведь собираешься сказать мне сегодня окончательное «нет», в надежде что я, как и в прошлый раз, сяду на самолет в местном аэропорту… Я угадал?

Жанет бесстрастно проглотила «любимую» и кивнула:

— Да. К сожалению. Прости, Ивель.

— Не беспокойся. Мой багаж уже собран. Я именно так и поступлю. Только провожу тебя. В последний раз.

Жанет остановилась, разворачиваясь к нему.

— Я хотела сказать. Не надо адвокатов. Я отказываюсь от всего, что принадлежало мне. И вот еще. — Она покопалась в сумке, доставая карту. — На. Случайно нашла у себя.

Ивель, казалось, был в шоке.

— Но ты… Что мне теперь делать? Ты просто уходишь и все? Или хочешь развода?

— Я хочу развода и… все. Только потом… можно, я как-нибудь заеду за мольбертами? Ты их не выкидывай, пожалуйста.

Он нахмурился.

— Но на что ты будешь жить?

— Это тебя больше не касается. — Жанет взяла под руку шокированного Гартье, которого больше почему-то не стеснялась и воспринимала словно предмет мебели. — Пойдемте, мсье Гартье?