Птица без крыльев - Кэтрин Куксон

— Вы искренне верите, что ваша сестра и этот молодой человек любят друг друга? — спросил он.

— Да, конечно. Правда, Джесси молода — через месяц ей исполнится только девятнадцать. Но она способна трезво оценить свои чувства. Отец всегда обожал ее. Для него существовала только она. Я же была просто полезна как помощник в делах, не более, отец не любит меня.

— Не могу в это поверить! Он обязан…

— Поверьте, с мамой отношения не лучше. У нас никогда не существовало привязанности, никаких теплых чувств друг к другу. А с Джесси мы были близки. О Боже! — воскликнула девушка и хотела встать, но Чарльз удержал, не выпуская ее руки. — Зачем я обременяю вас своими семейными проблемами? Это, наверное, выглядит так нелепо и смешно.

— Ничего нелепого в этом нет, Агнес, я позволю себе вас так называть. Поверьте, мне интересно все, о чем вы говорите, и я хочу знать все о вас и вашей семье. Я хотел бы, чтобы мы стали друзьями.

Она заглянула ему в глаза, и внутренний голос приказал ей успокоиться, чтобы мужчина не заметил ее волнения. А Чарльз тем временем говорил удивительные вещи.

— И как друг осмелюсь спросить: почему бы им не пожениться без официальных церемоний, а потом уехать подальше от отца? Они могли бы обвенчаться, получив специальное разрешение.

— Специальное разрешение? — Агнес что-то слышала об этом, но довольно смутно представляла себе процедуру. По сути дела она вообще не была знакома с брачной церемонией. Ей даже ни разу не приходилось присутствовать на свадьбе. — Как же это делается? — спросила она.

— Можно за неделю оформить разрешение и устроить венчание без церковного оглашения. Вот только возраст… вашей сестры, ей придется получить согласие родителей.

— Я не могу представить, чтобы отец дал свое согласие, даже если бы они рискнули попросить его об этом.

— А можно и не спрашивать отца. На документе достаточно двух подписей. Отчаянные замыслы требуют отчаянных поступков. — Они снова взглянули в глаза друг другу. Агнес вздрогнула, осознав смысл сказанного. — Он не сможет ничего сделать, — продолжал Чарльз, — если они станут законными мужем и женой. Остается еще запасной вариант: Гретна Грин^[3].

— Гретна Грин… — Агнес покачала головой. — Вы совсем не знаете моего отца. Я не берусь предсказать его реакцию. Думаю, он не остановится и перед убийством.

— Если он на это решится, ему придется отвечать за свой поступок.

— Вы правы, — девушка согласно кивнула, — но расплачиваться будет не он один. Джесси никогда себе этого не простит. Да и я тоже. Если кто-то пострадает, в этом будет, пусть косвенно, и моя вина.

— Как вы можете винить себя! Если уж говорить откровенно, то виновница всех неприятностей ваша сестра. Впрочем, так уж устроен мир. — Чарльз пожал плечами. — Подобные вещи случаются нередко. Во времена молодости моего отца в семье разразился такого рода скандал. Правда, сейчас о нем предпочитают не вспоминать. Ко всеобщему удивлению, кузина моего отца Николь сбежала с конюхом. Ей было уже двадцать девять, красоты Бог не дал, и все считали, что она останется старой девой. Об отъезде Николь сожалели, но дело было не в ней самой, просто с детства она состояла горничной при матери. Все остальные дети завели свои семьи, а она осталась с леди Райт. И что, вы думаете, сделал муж этой леди? Помчался в Ирландию, где нашла приют возлюбленная парочка. Они поселились в маленьком, типично ирландском домике, при виде которого муж леди пришел в ужас. Все его попытки уговорить беглянку вернуться успеха не имели. Она не пожелала возвращаться ни ради матери, ни ради семьи, которой приходилось страдать от позора и сносить насмешки «добрых» друзей. К слову сказать, мужчины их семьи состояли на военной службе. В нашем роду традиционно отдают предпочтение военной карьере или выбирают духовный сан. Первые убивают, а вторые молятся за их души. Впоследствии семью ждала еще одна пощечина. Очень дальняя родственница, имевшая поместье в Ирландии, завещала его Николь, с которой, как мне кажется, она поддерживала отношения. Но самое забавное, что эта пара превратилась в настоящих помещиков, будто ими и родилась. Бывший конюх за свою долгую службу сумел отлично перенять манеры хозяев. — Чарльз весело рассмеялся. — И теперь у меня в Ирландии восемь троюродных братьев и сестер, многие из них занимают высокое положение и преуспели в жизни. Так вот, я пытаюсь убедить вас, что ваша сестра и ее грубоватый парень имеют шанс высоко подняться.

— У нас нет родственников с имениями, и Робби Фелтон был лишен возможности наблюдать жизнь аристократов. — Лицо Агнес застыло, а голос звучал холодно и жестко.

— Я словно нарочно говорю не то, что нужно, особенно вам, — отводя глаза, со вздохом признался Чарльз. — Поймите, мне лишь хотелось сказать, что разница между сословиями не имеет значения.

— Очень даже имеет, — поднявшись, возразила Агнес.

Чарльз тоже поднялся.

— Между жизнью Робби Фелтона и нашей лежит такая огромная пропасть, как между мною и вами.

— Не надо так говорить, — тихо, но решительно произнес он. — Никогда не повторяйте этого. Вы настоящая леди, сами по себе, и одежда здесь ни при чем. Чтобы это понять, мне не нужно было видеть вас в дорогих нарядах.

— Я всего лишь дочь лавочника. — Губы Агнес дрогнули. — Причем не слишком состоятельного. И родословной я похвастаться не могу. Моя бабушка варила на кухне карамель и продавала ее из дверей той же кухни. Так что прошу меня извинить, мистер Фарье.

— Никаких извинений, мисс Конвей. — Чарльз с особым нажимом произнес ее имя. — И не надо смотреть на меня такими глазами. Вот что я вам скажу. Сегодня мы встречаемся с Реджи, и у нас не будет времени, но как-нибудь я обязательно познакомлю вас с одним из своих друзей. Это человек большого ума: у него есть сын, который не так умен, а вот внук пошел в деда. И если социальные различия столь много значат для вас, то вы, наверное, станете смотреть на него свысока, потому что он горнорабочий на шахте Дарема, как его сын и внук. Однако я считаю Джона одним из своих лучших друзей, если не самым лучшим. Образование не научит человека житейской мудрости, не купишь ее и за деньги, даже знатная родословная здесь не поможет.

Агнес смотрела на него без улыбки. Надо же, у Чарльза есть друзья среди горняков. А теперь он вообразил, что у него появился друг в маленькой кондитерской, кого по доброте душевной он назвал леди. Ей подумалось, что Чарльз один из тех, кто перешагнул границу своего сословия. Возможно, его побудила к этому совесть или он придерживался радикальных взглядов, а быть может, и того проще: это помогало ему писать.

Независимо от мотивов Чарльза, Агнес внезапно охватила печаль, словно она потеряла человека, который был для нее больше чем другом. Но, к счастью, девушка не показала, какие чувства всколыхнул он в ее душе, и решила скрыть свое тягостное открытие.