Прочь сомнения! - Пегги Морленд

– Прямо сейчас? – сонно спросила Сэм, с трудом открывая глаза.

– Я собирался показать тебе нечто очень большое.

Рука Сэм скользнула ниже.

– Мне жаль, Нэш. – Она смутилась. – Но это я уже видела.

Столь игривого ответа он не ожидал, а после ее прикосновения все приготовленные слова вылетели из головы, и расхотелось куда-то спешить. Нэш повернулся и прижал Сэм к груди. «Я скажу ей потом», – решил он.

Сэм обняла его за плечи с лукавым блеском в глазах.

– Кажется, ты говорил, нам нужно торопиться?

– Забудь о том, что я говорил. – Он жадно припал к губам Сэм, касаясь ее бедра. – У нас море времени.

С тихим счастливым смехом она ответила на поцелуй Нэша. Мягкая, теплая волна затопила Сэм изнутри, вновь заставив удивиться своей новизне. Теперь она стала другой, женщиной в полном смысле, а не бледным ее подобием. Их пальцы сплелись, Сэм увидела серые глаза, в которых горели веселые огоньки.

– Я хочу тебя, – почти беззвучно прошептала она. – Тебя всего.

Именно это Нэш и собирался предложить ей.

– Тогда возьми, – хрипло откликнулся он. Сэм выпустила его руки, откинувшись назад, ее лицо будто окутала легкая пелена. После нескольких минут, пролетевших как мгновение, они, обнявшись, соскользнули на пол вместе с матрасом.

– Скажи наконец, куда мы едем?

Продолжая смотреть на дорогу, Нэш нашел руку Сэм и погладил ее пальцы.

– Не скажу. Это сюрприз.

– Понятно, – пробормотала она, мало что понимая.

Смеясь, он положил руку Сэм себе на плечо.

– Так любит говорить Колби.

Спрятав улыбку, Сэм прильнула щекой к его плечу и выпрямилась. Она не помнила, когда в последний раз ехала в машине с мужчиной. Исключая, конечно, Гейба и Джесса. Иногда, путешествуя с ранчо на ранчо, она сидела, зажатая между ними, в кабине грузовика.

Но ничего особенного тогда не испытывала. Сейчас все было по-другому. Сэм чувствовала напряжение и тепло его мускулов. Прикосновение рук Нэша приносило такое успокоение, о котором она раньше не могла и мечтать.

– Мы почти приехали.

Сэм вздрогнула от неожиданности, заметив мелькнувшую ржавую и выцветшую табличку «Ранчо Риверсов».

– Нэш! Мы что, едем к тебе домой? Так рано! Что подумают Колби и Нина?

– Вот и не угадала. Не волнуйся, я просто хочу показать тебе место будущей застройки. – Нэш свернул на узкую сельскую дорогу, едва различимую среди высоких деревьев и бурьяна, и Сэм с облегчением вздохнула. – Вдоль главной дороги будет торговый центр, – начал рассказ Нэш. – Закусочная, магазин бытовых товаров, химчистка и прочее. А здесь. – Он показал в другую сторону, – начинаются участки для коттеджей. Главным образом по пять акров, но некоторые из них больше – около десяти.

Они ехали медленно, машина подскакивала на ухабах, и Нэш с воодушевлением описывал ей каждый клочок земли. Сэм слышала в его голосе и гордость, и восторг, но при взгляде на зеленые поля ей почему-то становилось грустно.

– Здесь будет клуб и поле для гольфа, – закончил Нэш, глядя на ровную площадку впереди. – Проект составил Арнольд Пальмер, специально по моему заказу.

– Как раньше вы использовали это место? – поинтересовалась Сэм, не без труда пытаясь представить гольф-клуб на месте прекрасного, выгула для лошадей и скота.

– Пасли герефордских коров. Стадо было предметом гордости моего деда.

– Где они сейчас?

Она почувствовала, как плечо Нэша дрогнуло.

– Я их продал. – Он развернул машину. – А теперь тебя ждет еще кое-что интересное.

По пути Сэм непрерывно смотрела в окно, размышляя, как выглядела эта красивая местность несколько десятков лет назад. Коровы паслись на зеленой траве. По широким лугам скакали лошади, их гривы и длинные хвосты развевались по ветру. На деревьях щебетали птицы, в прудах плескались утки.

Они выехали на главную дорогу, потом Нэш повернул направо, в сторону Остина. Но Сэм продолжала думать о судьбе ранчо Риверсов. Понятно, почему Колби так стремится остаться здесь, в этом красивом, мирном уголке, где непочатый край работы и такой же простор для фантазии. Сэм понимала и Нэша с его честолюбивыми планами, но ведь, живя на ранчо, не обязательно быть сельским жителем. Многие владельцы ферм и ранчо работают в городе и нанимают управляющих, которые ведут хозяйство и смотрят за животными. В конце концов, это его наследство! Предки Нэша жили здесь и здесь нашли свой последний приют. Неужели его сердце молчит?!

– Ну как, тебе нравится?

Сэм очнулась от невеселых мыслей.

– Что?

Он уже припарковался и смотрел на Сэм, ожидая ответа. Она взглянула в окно. Автомобиль остановился в тупичке, неподалеку от двухэтажного дома с оштукатуренными стенами и крохотным газоном перед ним.

– Вот мое жилище, – гордо объявил Нэш. – Сюда мы переедем после того, как закончим с продажей участков на ранчо Риверсов.

Она рассматривала узкое здание: от других строений по соседству его отделяло не более двенадцати футов. Сэм поежилась. Она ни за что бы не согласилась жить в таком тяжеловесном доме, тем более проведя всю жизнь в «Разбитом сердце», с его бескрайними просторами. Конечно, дом хороший. Явно дорогой и, наверное, весьма просторный внутри.

– Хотел бы показать тебе комнаты, да не взял с собой ключи, – с сожалением вздохнул Нэш.

Сэм, напротив, обрадовалась.

– Ничего страшного. Может быть, в другой раз?

Он поцеловал се в щеку.

– Да. В другой раз.

По мере приближения к «Разбитому сердцу» ее настроение только портилось. Она полюбила Нэша и догадывалась, что ему тоже не безразлична. Иначе зачем бы Нэш стал делиться с ней своими планами и мечтами? Но, к сожалению, Сэм мечтала совсем о другом. И боялась, что из-за этого они не смогут быть вместе.

– Сэм, посмотри. – Нэш слегка прикоснулся к ее плечу. – Там, кажется, дым?

Сэм озабоченно посмотрела вперед, сквозь ветровое стекло.

– Господи! Что-то горит!

– В «Разбитом сердце»?

– Нет! «Разбитое сердце» слишком далеко. Скорее всего, это «Сёркл-бар». Нужно сказать Джессу.

Нэш прибавил скорость, на подъезде к «Разбитому сердцу» Сэм вскрикнула.

– Его грузовика здесь нет. – Она быстро осмотрела дорогу. – Наверное, ему уже сказали.

Нэш быстро развернулся, и они поехали обратно, вздымая клубы пыли.

Сэм, переместившись на самый край сиденья, напряженно смотрела на стену черного дыма, разрастающегося в утреннем небе.