Вернуть семью любой ценой - Чарли Ви

Вика села напротив, механически разглаживая салфетку.

И в этот момент зазвонил мой телефон. «Арсений».

— Извини, — сказал я вставая. — Это по нашему вопросу. Я в кабинете. Чувствуй себя как дома. Еда в холодильнике.

Уединившись в кабинете, я принял вызов.

— Говори, Арс.

— Макс, — его голос, как всегда, был спокоен и слегка насмешлив. — По бухгалтеру — почти готов. Ты ещё просил проработать «посещение» особняка паука.

— Да. План изменился. Нужно не просто проверить. Нужно достать одну конкретную вещь. Бумажную записную книжку, дневник Викиного отца. Она где-то в кабинете паука. И думаю, там достаточно данных, чтобы приложить к делу, — Я сделал паузу, заставляя себя произнести следующее. — И для этого нам нужна Вика. Она знает его повадки. Она пойдёт с твоим человеком.

В трубке повисло короткое, но красноречивое молчание. — Ты в своём уме? Ты хочешь свою… женщину тащить на такое? Это же не экскурсия.

— Она настаивает, — отрезал я. — И она права. Без неё можем промахнуться. Значит, нужно чистое «окно». Паук должен исчезнуть из дома на несколько часов. Без лишних глаз. Сможешь устроить?

Арсений задумался. Я слышал, как он постукивает карандашом по столу. — Устроить… — протянул он. — Можно. У него сейчас один нервный партнёр, через которого он пытается выкарабкаться. Мы можем устроить для этого партнёра «срочную необходимость» встретиться с ним. Прямо сейчас. На другом конце города. Создать иллюзию, что от этого зависит всё. Вызов, от которого он не сможет отказаться. На пару часов этого хватит. Охрану, скорее всего, оставит снаружи. Внутри будет чисто. Твоя Вика и мой человек войдут через чёрный ход. Замок на кабинете — дело техники.

Я закрыл глаза, прокручивая схему. Риск есть, но минимальный. — Добро, — ответил я. — Только давай как можно быстрее. И чтоб твой человек был не просто мышцей. Чтобы был с головой. И чтобы прислушивался к Вике. В этом деле она лучше паука понимает, чем мы. — Понял, — согласился Арсений. — Буду на связи. Я положил трубку и несколько секунд сидел, глядя в тёмное окно, за которым отражался свет моего кабинета и моё собственное отражение.

Итак, остался последний штрих. Самый важный. И дай бог нам повезёт. Ловушка захлопнется с пауком внутри.

Глава 35

Тишина в этом огромном доме была особенной. Не той, что в пустой квартире, там она была уютной, здесь же она была плотной, бархатной, купленной за большие деньги. Она обволакивала, как дорогой плед, и одновременно давила. Каждый мой шаг по паркету отдавался приглушённым эхом.

«Временная тюрьма» — так я окрестила новый особняк Максима. И теперь, глядя на высокие потолки, мраморную лестницу и безликие дорогие картины на стенах, это определение казалось всё более точным. Тюрьма, где решётки заменены на камеры наблюдения и молчаливую армию прислуги, а надзиратель… надзиратель пытается казаться гостеприимным хозяином.

Зато комната, которую он показал, была по-настоящему прекрасна. Светлая, просторная, с огромной кроватью и уютным креслом у окна. И эта детская кроватка… идеально белая, новая, стоящая тут, будто её ждали. Да, Максим действительно ждал нас. Он этого не скрывал.

На кухне всё сияло — столешницы из тёмного камня, матовая сталь бытовой техники, идеально ровные линии шкафов. Ни одной лишней вещи. Ни капли жизни. Как в музее или на картинке из дорогого журнала.

Меня раздражало здесь всё, но что нельзя было отнять так это то, что здесь я действительно чувствовала себя в безопасности. Странное просто алогичное мышление. Ведь я должна бояться Максима. Он временный союзник. И всё же...

Я пыталась отгородиться от этих мыслей, механически разглаживая салфетку.

«Это ненадолго», — снова повторила я себе, но в этот раз мантра звучала уже не так уверенно.

Маша, усаженная в роскошный деревянный стульчик, с интересом размазывала пюре по столику. Я смотрела на неё и видела, как спокойно она себя вела, будто чувствовала себя как дома.

И снова сердце сжалось от той же старой, ноющей боли.

«Па-па!» Её радостный возглас всё ещё звенел у меня в ушах. Она тянется к нему. Она видит в нём… папу, его любовь и заботу. Настоящую, неподдельную. Я видела это в его глазах, когда он смотрел на неё.

И в этом была самая страшная ловушка. Ненавидеть человека, который причинил тебе зло, — это просто. А что делать с человеком, который причинил зло тебе, но искренне любит твоего ребёнка? Как разделить эти две его ипостаси в своей голове? Как объяснить Маше в будущем, почему мама боится и ненавидит папу?

«Ничего объяснять не придётся, — сурово напомнила я себе, отодвигая тарелку. — Мы не задержимся. Как только найдём дневник, как только с дядей будет покончено…»

Маша попросилась на пол. Я вытерла ей ручки и отпустила. Она уже носилась как заведённая машинка. Я едва успевала за ней. В гостиной она увлеклась ковром и рисунками на нём. И я присела на диван. Ужасно хотелось спать. Видимо, после всего напряжения адреналин отступил и напала слабость. Мне показалось, я на секунду положила голову на подголовник и... провалилась в сон мгновенно, как в глубокий, чёрный колодец, где не было ни страхов, ни мыслей, ни этого давящего бархата тишины. Была только усталость, которая накрыла с головой.

Потом что-то изменилось. Я почувствовала движение, тепло и дыхание. Твёрдую поверхность под моей щекой. Запах. Чистый, мужской, с едва уловимыми нотами чего-то древесного и дорогого одеколона. Знакомый. Опасный.

Максим.

Инстинкт сработал раньше сознания. Я резко дёрнулось, но тело было ватным, непослушным.

— Маша? — прохрипела я, едва разжимая слипшиеся губы.

— Спит, — его тихий голос прозвучал прямо над головой. — В своей кроватке. Я её уложил.

Он нёс меня. По лестнице. Руки под коленями и за спиной держали, крепко прижимая к себе. Я зажмурилась, пытаясь прогнать остатки сна. Я не должна позволять ему себя носить. Это… это слишком.

— Сколько… — начала я.

— Часа три, — перебил он, продолжая подниматься. Его шаги были ровными, несмотря на мой вес. — Спи дальше. Тебе надо.

Мы поднялись наверх, но он прошёл мимо двери в «нашу» комнату. Паника, тупая и липкая, снова поднялась в горле.

— Я не буду с тобой спать, — вырвалось у меня шёпотом, полным тревоги, которая перевешивала даже сонливость.

Он не остановился, лишь слегка повернул голову, и в свете ночника я увидел жёсткую линию его скулы.

— Я тебя в отдельную комнату несу, чтобы ты выспалась. С Машей в спальне буду спать я.

Он