Хрупкое сердце - Янина Логвин

Из этих мыслей меня вырывает звонок Сергея Хмельницкого, моего студенческого приятеля. Черт! Приходится сбросить скорость и ответить.

– Привет, Серый. Ты немного не вовремя, давай позже, я за рулем.

– Какой позже, Руслан? Ты время видел? Что насчет вечера, ты будешь? И только попробуй сказать «нет», Марджанов, и ты мне больше не друг! Сам я на эту модную барахолку не пойду, а свою Лариску натравлю на тебя – пусть она тебе мозг выест так же, как мне!

– Напомни, о чем ты, Хмель? Что-то припоминаю, но смутно. Я вчера уже засыпал, когда ты звонил.

– Да я про аукцион, на который Лариска достала четыре приглашения. У нас возле экспоцентра открылся новый аукционный дом «Роза Кранц», ну и в общем, они организовывают мероприятие. Ларка уже второй день про это визжит, у нее вся семья на антикварном старье повернута.

– Как ты сказал?

– Да какая разница. Хоть «Зубная фея»! Главное, что какой-то местный антиквар проигрался в казино и распродает свою коллекцию барахла. Картины, статуэтки, прочая дребедень. И если что, про казино – это слухи!

– Да мне по боку, я тут при чем?

– В девять вечера открытие, и ты, Рус, должен быть в костюме.

– О, нет. Иди в задницу, Серый. Со своей Ларкой! Или другую бабу заведи – любительницу группового БДСМ, тогда я подумаю идти с вами или нет.

– Я уже думал, но она минет знаешь, как делает? Стонет, как мартовская кошка, будто кончает. – Хмельницкий ржет. – Все соседи слышат, а меня это заводит! Чувствую себя главным мужиком в ее жизни!

– Черт, заткнись, Серый! Я уже две недели на голодном пайке. Или я тебе врежу, когда увижу.

– За что?

– За то, что б так довольно не скалился! Раздражаешь.

– А что у тебя с Алинкой? Она Ларке жалуется, что ты ее динамишь.

Я тянусь к пачке сигарет и выбиваю из нее одну, следя за дорогой. Закуриваю от зажигалки, бросая последнюю на боковую консоль.

– У меня с ней ничего, ты же знаешь. Я живу по принципу «никаких гребаных отношений, и мозг будет цел». Так что давай без подробностей.

– Слушай, ну для одного вечера сделай исключение, – просит Серёга, – Алинка будет четвертая. Зато представь, как она по тебе соскучилась. Ночь точно не разочарует!

– Не знаю, я устал, Серый.

– А про нашу дружбу слышал? Я не шутил!.. Еще раз выручи, Марджанов, и я твой должник!

– Хорошо, подъеду. Только сначала в тренажерку загляну на час. Не скули, если опоздаю.

– Окей, договорились! Вытерплю как-нибудь!

***

Мне повезло, что фитнес-клуб находится рядом с домом, в котором я живу. Так что мои вечера часто проходят здесь. Ехать никуда не хочется, а хочется разгрузить голову хорошей музыкой, нормально поесть и выспаться.

Секса тоже хочется, желательно без прелюдий и общения после. Старею, наверное, но все эти девочки-глазки-променады стали утомлять, а за сложными мишенями я никогда не охотился – не влекло.

Странно так думать в неполные двадцать пять лет, но еще хуже задаваться вопросом: так какого же рожна мне надо?

Я не был готов на него ответить даже себе и скорее всего послал бы Хмельницкого к черту, но это был хороший повод объяснить матери, почему меня не будет сегодня на семейном ужине, который она любила устраивать по пятничным вечерам. Не забывая пригласить на него кого-нибудь из своих «очень влиятельных» знакомых.

И потом, Серега был из тех друзей, кто всегда выручал сам, если была необходимость. Так что я решил съездить на этот аукцион и помочь ему убить пару часов времени в обществе его девушки и ее подруги. Тем более, что план на поздний вечер привлекал сексуальной разрядкой.

Оставалось только придумать, что ответить Алинке на вопрос, почему я эти две недели ей не звонил. Но здесь я полагался на удачу, которой, видимо, пошел в отца, потому что вешать девушкам лапшу на уши никогда не было для меня проблемой.

Я вышел из тренажерного зала и поднялся в свою квартиру. Приняв душ, побрился и переоделся. Хмыкнул коротко, увидев свое отражение в зеркале – уверенного в себе парня, со скользкой усмешкой и равнодушным взглядом.

Зря мать старается, ни один приличный папаша не захочет связать судьбу своей дочери с таким типом. Но у матери впереди еще было много лет, и надежды она не теряла. Вот и сейчас пришлось потратить на разговор с госпожой судьей минут пять, пока мы не закончили его, как обычно. Я никогда не менял своих планов и обещаний, и мать первой повесила трубку.

С костюмом-двойкой, конечно, Хмельницкий загнул. Так я одевался только на совещания с деловыми партнерами отца – раз в год. Так что, собираясь на встречу, ограничился костюмными брюками, кожаным поясом и темно-серой рубашкой.

На запястье надел часы, на плечи – короткую кожаную куртку, а на ноги вместо кроссовок – туфли. Взяв бумажник и ключ от машины, спустился вниз.

Я жил в новом спальном районе, в получасе езды от центра города, и к девяти часам опоздал. Но оказалось, что аукцион еще не начался, хотя народу в красиво отделанном мрамором холле и экспозиционном зале собралось предостаточно – как на каком-то чертовом фуршете. Здесь мариновали потенциальных покупателей, поэтому я не удивился, увидев в углу на круглом столе шампанское и холодные напитки.

– Руслан? – Серега махнул рукой и подошел к швейцару, передав ему мой пригласительный. – Спасибо, друг, век не забуду! – от души выдохнул и тут же признался: – Ну и тоска здесь!

Однако по плечу хлопнул, явно довольный тем, что я приехал.

Мы подошли к гардеробу, где я оставил свою куртку, а затем приблизились к девушкам. Они стояли сбоку у входа в центральный зал и с любопытством поглядывали по сторонам. Обе отлично выглядели в платьях и на каблуках, соответствуя заявленному дресс-коду… но и только.

Я равнодушно им улыбнулся:

– Привет, гетеры. Почём ночь? Скидка голодным и опоздавшим будет?.. Сорри, не удержался. Просто подумал, какой дурак купит картину с изображенной на ней грешницей, сжавшей в зубах пояс верности? Сомневаюсь, что даже вы способны сделать ей рекламу.

Эта картина с номером лотта действительно висела на стене, сразу за девушками, и мысли на ум пришли соответствующие.

– Ну и шутки у тебя, Русик! – возмутилась Ларка, впрочем,