Соно Вероника. Пьячере! - Верона Виера

– Ты только что сама ответила, – Ромка усмехается моей наивности. – Она ему, как сестра, а сам – пытается с ней замутить. Странный тип, тебе не кажется?

Взял всё настроение испортил!

Молчу и дую щеки, обдумывая Ромкины слова.

– Верон, слишком много ваш Никита требует внимания! Мы фильм хотели посмотреть! – он хватает меня за руку и тянет к себе, усаживает рядом и подкладывает под спину подушку.

Мне уже не до звуков под своей пятой точкой, и не до фильма, и даже не до того, что сижу к Ромке вплотную. А если он прав, и Никитос – настоящий маньяк, не умеющий проигрывать?

Ладно, придется вернуться пораньше, чтобы застать его у нас дома и проверить его настроения.

Ромка замечает мою обеспокоенность и, обняв, прижимает к груди, а я даже не сопротивляюсь, потому что от этого жеста становится как-то спокойно. Я поднимаю взгляд к его лицу, но Ромка сразу делает вид, что никогда не видел фильм, и там очень интересный момент.

***

Смотреть Шерлока в сотый раз оказалось выше моих сил и полного живота. Я даже не поняла, как и почему просыпаюсь у Ромки на коленях, когда ему кто-то звонит. Он, как кошке, гладит мои волосы на голове, запускает в них пальцы, между делом обсуждая рабочие моменты.

Дальше притворяться или рассекретиться?

Приятно! Ладно, пять минуточек.

Подглядываю. Шерлок давно закончился, идет что-то другое.

А сколько времени?

Я же хотела застать Никиту. Некогда расслабляться, мне надо готовиться к бою. Бою со львом! Даже если для льва я – обычный заяц, но со мной рядом волк.

Улыбаюсь и поворачиваю голову к Ромке, но не хочу вставать. Он убирает от меня руку и прощается с собеседником:

– Выспалась?

– Ты мне что-то в сок подсыпал? – с подозрением шучу. – Как долго я сплю?

– Всего пару часов! И если ты не против, я попробую встать.

Ромка улыбается, а я, потянувшись с уже привычным скрипом, сажусь на диване.

– Кажется, ноги затекли! – он встает, потягивается, разминает конечности, а я беру телефон, чтобы уточнить время.

– Да… там, по-моему, твой макаронник что-то написал… телефон пиликал много раз сообщениями.

– Ты читал?

– Нет, конечно! Да и итальянский я не знаю.

– Мне кажется он тоже, – я улыбаюсь. – Потому что пишет на ломаном русском. Хочешь похохотать?

– Не особо. Лучше пойду, покурю!

– Сигареты – сокращают жизнь на несколько лет, а смех продлевает! Поэтому давай – сначала продлишь, а потом сократишь. Тем более, мне нужен твой совет, как парня…, и ты обещал!

Жду, когда Ромка согласится, но он не решается, смотрит устало, может, тоже разморило. Поэтому хочется его взбодрить:

– Там ничего личного, никаких интимных переписок.

– Ладно! Уговорила. Но лучше я убавлю, а потом прибавлю. Хорошо?

Я недовольно киваю, а с другой стороны, так даже лучше. Вдруг, в последних сообщениях действительно окажется что-то личное.

Ромка выходит на улицу, а я быстро открываю приложение.

Три сообщения:

– Буона сера, белла рагацца? Комэ ста? (Добрый вечер, красивая девочка! Как дела?)

– Ти мне не писать, и я скучать по твои буква. Представлять, как ты беллисими пальчик, клац-клац мне леттера! (письмо)

– Я много смотреть твои фотографи! Сей белиссима! (... фотографии! Ты красива!)

Он такой милый!

Отвечаю:

– Черано танте козе да фаре, Фабио, скуза! (Было много дел Фабио, прости!)

Жду Ромку, чтобы почитать вместе с ним ещё раз и поднять ему настроение. В тексте всё равно нет ничего криминального. Совсем не Аль Капоне!

Ромка возвращается и, вымыв руки, садится рядом. Он хмурится и смотрит скептически на то, как я воодушевленно пролистываю страницу и хихикает на паре моментов, где Фабио пишет на ломанном русском.

– А ты что ответила? – он тыкает пальцем на последний мой ответ, отправленный перед его приходом.

– Пишу, что вчера было много дел, прошу прощение.

– То есть про свою репетицию и про то, как меня совращала своими формами – ты деликатно это утаила?

– Не могу же я так с ходу, с первого взгляда, говорить с ним о пошлостях.

– Почему нет? Я бы на твоем месте сразу вывалил на него всю твою шизанутость, чтобы потом не было сюрпризом!

Ромка прыскает смехом и, глядя на мое недовольное лицо, заливается, как умалишенный, что начинает меня раздражать. Я позвала его над Фабио посмеяться, а не надо мной. Смотрю на Ромку, надувшись как фуга, а он продолжает от этого смеяться заразительно.

– Будет тебя встречать у трапа самолета, а ты свалишься на него, как на меня, помнишь?! – он не останавливается и я подхватываю. – Какой это класс был, пятый?

Он пытается успокоиться, а я смотрю на него, и почему-то так тепло на душе, от того, что помнит.

– Четвертый! – уже не смеюсь, а просто улыбаюсь. – Ты потом столько моих падений пропустил. Ого–го!

И от этих воспоминаний становится внезапно очень грустно. Этот гештальт без помощи психолога мне точно никогда не закрыть, потому что кроет, как только вспоминаю тот год.

Ромка теряется и совсем перестает смеяться, тяжко выдыхает старческой пословицей:

– Начали за здравие, закончили как обычно, – он смотрит виновато в глаза. – Ну, хочешь, заново пройдем «экспресс-курс дружбы» за те семь лет?

Дружбы? Дружба не восстановит мои сердечные мышцы.

Только любовь!

Не отрываясь, ищу в его глазах что-то большее и хочу проверить. Но не себя! Не то, что я чувствую, а то, что он.

Тянусь к губам и, приоткрыв рот, касаюсь его колена.

– Нет, Верон, – Ромка отстраняется. – Не надо. Со второго раза, боюсь, не получится.

Что не получится?

Поцеловаться или… остановиться?

– Сегодня точно нет, – он добавляет, замечает мою растерянность. – Но в день по разу я твой страстный поцелуй осилю!

Ромка улыбается, а я киваю, соглашаясь, потому что сама в себе не уверена.

То есть мой поцелуй показался ему страстным? Пфф.

Так это была игра!

Значит, это станет моим коронным ударом.

– Мне пора домой, – единственное, что могу из себя выдать и вскользь улыбаюсь в ответ.

Я встаю в сопровождении неприличных звуков дивана – самые подходящие, чтобы описать моё состояние и положение в данный момент.

– Тебя во сколько в школу