Соно Вероника. Пьячере! - Верона Виера

Режиссёр!

Уже куртку снял и ждёт, когда я разденусь. Сканирую его и расстёгиваю замок пуховика.

– Миленько! – искусственно улыбаясь, я снимаю куртку.

Интересно, он дверь запер на замок или просто прикрыл? Я смогу сбежать, если что?

– Миленько? – Ромка смеётся и забирает пуховик, вешает на крючок на стене.

– Ладно, не миленько… Пошленько! – исправляюсь и снимаю кроссы, глядя ему в спину.

– Может стильненько? – поворачивается и, улыбаясь, протягивает мне ключи.

Смотрю на них, не понимаю, зачем они мне.

– Возьми! – Ромка берёт мою руку и кладет связку в ладонь. – Твои ключи.

– Зачем?

– Вдруг снова захочешь сбежать из дома и некуда будет идти… можешь прийти сюда!

Всë с вами ясно, мистер Копперфильд! Точно где-то здесь есть камеры. Я взглядом очерчиваю помещение.

– Это моя квартира, – он поясняет, чувствует мое недоверие. – Остаюсь здесь, когда работаю допоздна.

Ну-ну.… Так я и поверила.

Ладно, спасибиссимо!

Прячу связку ключей в пуховик, а Ромка огибает барную стойку.

– Кофе будешь? – спрашивает, обернувшись. – Итальянский! – поднимает свою бровь.

Думает, знает мои слабые места?

Киваю, что да, а сама прохожу в комнату: я заглядываю под неоновый светильник на стене, в торшер над диваном, в фикус у окна, провожу рукой по телевизору, всматриваюсь в статуэтки на тумбе под ним, и даже в сахарницу заглядываю, которая стоит на углу барной стойки.

Ромка ждёт, пока кофе машина наполнит чашку и с неподдельным интересом следит за каждым моим движением.

– Что ты делаешь, блаженная? – он усмехается, когда закрываю сахарницу крышкой.

– Ищу!

– Деньги?

– Скрытую камеру.

Ромка морщит удивлённо лоб и разводит руками.

– Что? – он смеется и ставит передо мной чашку ароматного кофе, когда подхожу к стойке, а потом подозрительно сверлю его лицо надменным взглядом.

– Камеру.

– У-у-у… кажется, я понял!

Он отодвигает чашку в сторону и переваливается на столешницу так, что его лицо, глаза оказываются прямо напротив моих.

– Нашла?

– Пока нет.

– А здесь искала? – он очерчивает пальцем своё лицо. – Она точно здесь!

Ромка усмехается и смотрит, не отрываясь. Похоже, я снова опозорилась со своей чрезмерной подозрительностью.

– Кофе? – двигаю чашку к нему, пытаясь перевести внимание.

Он опускает на неё взгляд:

– Я для тебя вообще-то сделал, – и выпрямившись во весь рост, отворачивается и берёт ещë одну кружку. – Пей, Верон! Остынет.

Пока его чашка наполняется, он берет пульт и включает телевизор, музыкальный канал.

Как всë предсказуемо!

Музыка…

Потом неловкие взгляды, поцелуи и сама не замечу, как уже в его рубашке на голое тело готовлю нам завтрак.

Зажмуриваюсь, отгоняя свои фантазии, делаю глоток кофе и слежу за ним. Он берёт свой напиток и, глотнув, садится на барный стул, напротив.

– Вкусный? – спрашивает и подмигивает.

– Очень, – недоверчиво отвечаю и увожу взгляд, снова изучаю интерьер. – И много побывало девушек в твоей секс-квартире?

Ромка почти захлебывается, сделав глоток:

– Секс-квартире?

Закашлявшись и раскрасневшись, он смотрит, растопырив глаза. – Верон, мне кажется, ты не дотянешь до Италии, до Фабио или кому ты там навеки отдана?! Слишком часто думаешь о сексе, – он загадочно улыбается и сканирует моë внезапно покрасневшее лицо.

Неужели это заметно?!

– Это ты об этом думаешь, а я просто озвучиваю твои мысли! – лучшая защита – нападение.

Ромка выходит из-за стойки и подходит максимально близко:

– Так я это и не отрицаю, в отличие от тебя. И лучше тебе не знать, о чëм я думаю рядом с тобой. Поэтому просто поцелуй со вкусом итальянского кофе, и ничего больше! Закроем этот гештальт. Без свидетелей.

Он придвигается ещё ближе и внимательно изучает моё лицо, губы. Касается щеки и запускает пальцы в волосы, продвигается к затылку.

Как-то слишком быстро развиваются события!

– А что потом? – пытаюсь оттянуть момент, а сама ёжусь от мурашек, но боюсь пошевелиться.

Довольный своей властью надо мной, Рома улыбается:

– Закажем доставку, посмотрим кино, что захочешь.

Верона, мы себя теряем! Соберись!

Санта Клеопатра! Похоже, моё тело в отключке, потому что не могу пошевелиться, но зато трясусь, как желе.

– Твоя рука… застряла в волосах, – произношу, почти не дыша, а сама пытаюсь вспомнить хоть какой-то фильм со страстным поцелуем, чтобы повторить и, не потерять лицо в прямом и переносном смысле.

– Угу, – он касается моих губ своими мягкими, горячими, влажными.

Мне кажется, я сейчас расплачусь от собственного бессилия. В голове пусто! Ни один фильм не приходит на ум.

Опять импровизировать? Как там было…

Отвечаю на касание губами, выпускаю Кракена, делаю захват его языка, запускаю руку ему под рубашку. От моего напора верхние пуговицы сдаются без боя, обнажают его ключицы. Другой рукой беру его руку, что в моих волосах и спускаю ее к шее, проводя ладонью по гладкой коже.

Жадно прижимаюсь губами в поцелуе, стараюсь не причмокивать, а издавать красивые нежные вздохи.

Вроде правильно! Не отточено, но ладно. Потом потренируюсь на помидорах. Такое тоже в фильме видела.

Хм. И не так всё страшно, как казалось.

Даже очень приятно и мурашки по телу – тому подтверждение.

– Верон, что ты делаешь? – Ромка внезапно меня останавливает.

Открываю глаза.

– Целуюсь, – не понимаю, что не так. Может надо было без языка… – Как в кино!

Хлопаю ресницами, а он замер и не дышит.

Я же, наоборот, не хватает кислорода легким, будто пробежала марафон.

– Боюсь спросить, какое кино ты обычно смотришь?

– Всякое! – что за дурацкие вопросы.

Он убирает мою руку от своей груди.

– Неправильно? – испуганно смотрю в глаза, а он свои отводит.

Подумаешь, критик поцелуев! Как смогла, так и поцеловала, радуйся!

– Не нравится? – уже сомневаюсь в своем актерском таланте.

Он делает шаг назад и смотрит, будто я лишила его невинности только что, осквернила божественное тело.

– Нравится... – пытается справиться с пуговицами, чтобы застегнуть рубашку. – Может даже слишком… для первого раза.

Тогда что не так, если всë хорошо?

– То есть, гештальт закрыт? – радостно улыбаюсь, раз я справилась с поставленной задачей, и даже не упала в обморок. – Ром?

Но он даже не смотрит в глаза и уже обувает кроссовки, лезет в карман куртки.

– Я сейчас, – он показывает пачку и