Греховный намек - Дженнифер Хеймор

– Мама!..

Миранда внимательно смотрела на нее своими огромными васильковыми глазами.

– Слушаю тебя, дорогая?

– А в этот сезон ты часто будешь ездить на балы?

Софи кивнула:

– Да, разумеется. Как дуэнья твоей тети Бекки, я должна много выезжать.

– И папа – тоже?

– Не знаю, – честно призналась Софи.

– Вряд ли он готов поехать на бал, мама. – Девочка чинно сложила руки на коленях и с величайшей серьезностью воззрилась на мать.

– Он может перепугать многих деликатных дам.

Софи, не удержавшись, разразилась смехом. Ее малышка была умной не по годам.

– О, дорогая, не волнуйся! Если он соберется посетить бал, то наверняка сначала приготовится. Поверь, он никого не напугает.

Миранда кивнула, но тут же с сомнением покачала головой.

– Папа очень грустный… – пробормотала она.

Софи вздохнула.

– Да, знаю, Миранда, знаю…

Тристан сунул памфлет Гриффитсу.

– Ложь, – обронил он. – Все это ложь.

Взяв брошюрку, Гриффитс сунул ее в карман и спросил:

– Вы уверены, милорд?

Тристан заложил руки за спину и оглядел утоптанную дорожку, на которой Гэри гонялся за утками. Солнце все сильнее припекало, и это был явный намек на приближение лета. Да и молодая листва уже зеленела на деревьях, а птицы радостно пели в ветвях.

В памфлете говорилось, что Гарет сошел с ума из-за полученных в голову ран, и поэтому теперь набрасывался на людей, был подвержен неконтролируемым вспышкам гнева и рассказывал об ужасных видениях, преследовавших его.

Тристан задумался. Неужели Гарет посчитает, что именно он, его кузен, повинен в этих абсурдных обвинениях?

Но ведь только враг был способен на подобную клевету, не так ли? У Гарета не было врагов. Если, конечно, не считать его, Тристана…

Отринув невеселые мысли, он пристально взглянул на поверенного.

– Герцог Колтон не более безумен, чем мы с вами. Он много страдал, и ему понадобится время, чтобы освоиться с нынешним положением.

– Не уверен… – в задумчивости пробормотал Гриффитс. – И знаете, если в этом есть хоть доля истины, то его безумие может стать основанием для апелляции.

– Конечно, – кивнул Тристан.

Гэри все-таки поймал утку и теперь, широко улыбаясь, бежал к отцу со своей добычей, отчаянно хлопавшей крыльями.

– Немедленно отпусти бедняжку! – крикнул Тристан.

Гэри насупился, но все же подчинился. Утка с оскорбленным видом взъерошила перья и полетела. Однако почти тотчас же плюхнулась в мутные воды Серпентайна.

«Но кто замыслил это?.. И почему?» – размышлял Тристан. Следовало, наверное, поговорить с Дженнингсом. Может, он сумеет найти источник сплетен? Пусть все это не имело отношения к ним с Софи, все равно подобные вещи омерзительны!

– Говорят также, что герцог не только склонен к насилию, но и дурно обращается с несчастной герцогиней, – шепотом добавил Гриффитс.

Тристан насторожился:

– Где вы слышали это?

– В своем клубе. Мой знакомый услышал, как сплетничали его слуги. И выяснилось, что они слышали это от слуги герцога.

Тристан снова задумался. Вся прислуга в доме Гарета была чрезвычайно осмотрительна, и никто из слуг никогда не сплетничал – Тристан точно это знал, так как сам их нанимал. Покачав головой, он пробормотал:

– Очень интересно…

– Значит, вы не считаете, что в этих историях есть доля истины?

– Разумеется, не считаю, – проворчал Тристан. Но при воспоминании о полных ярости глазах кузена в ту первую ночь ему вдруг стало не по себе.

И если Гарет каким-то образом причинит зло Софи…

Тристан решительно покачал головой. Нет-нет, это невозможно. Он доверял Гарету. Всегда доверял. И он знал, что кузен никогда не поднимет руку на Софи.

Но ведь Гарет изменился, не так ли? Он уже не тот, каким был когда-то. А что, если…

Нет, невозможно поверить, что Гарет бьет ее. Но все же следовало убедиться, что с Софи все в порядке.

Гэри завопил от радости, когда нашел какую-то палку. Малыш швырнул ее в прибрежную грязь точно копье. Один конец глубоко вошел в мягкую землю, и «древко» все еще подрагивало.

– Видел, папа? – закричал мальчик. – Видел, как я воткнул копье в берег озера?

– Прекрасный бросок, – с гордостью за сына заметил Тристан – у Гэри действительно были задатки атлета. Вполне возможно, что со временем он станет прекрасным игроком в крикет.

– Папа, давай пускать кораблики!

– Подожди немного, Гэри. Хорошо?

Мальчик радостно кивнул и убежал. Тристан же снова повернулся к Гриффитсу и проговорил:

– Я постараюсь расследовать эту историю, но думаю, что все это всего лишь грязные сплетни, не более того.

Поверенный пожал плечами.

– Даже если и так, сэр… Полагаю, эти слухи могут оказаться основанием для апелляции.

– А у вас ведь все идет по плану?

– Да, милорд.

– Но тогда как эта гнусная ложь может помочь нашему делу?

– Если зайдет речь о безумии герцога или же в обществе посчитают, что он действительно плохо обращается с герцогиней, его светлость потеряет поддержку суда. И это укрепит наши позиции.

Тристан молча смотрел на Серпентайн, поверхность которого отливала на солнце жемчужным блеском. Да, он хотел вернуть Софи, но хотел получить ее честно и справедливо. А использовать в качестве оружия ни на чем не основанную ложь не только бесчестно, но и отвратительно. И он на такое не пойдет.

– Нет, не согласен! – Тристан покачал головой. – Я не стану порочить кузена ради достижения своих целей.

– Разумеется, – кивнул Гриффитс. – Понимаю, милорд…

Тристан строго взглянул на поверенного.

– Уж постарайтесь, Гриффитс. А теперь мне пора. Сын ждет. Доброго вам дня.

Гриффитс поклонился и отошел. Тристан же отправился делать для Гэри бумажные кораблики.

– Я бы хотела прочитать свои письма, – объявила Софи, подходя к письменному столу.

Гарет поднял глаза и с подозрением посмотрел на жену. Он почти не помнил, о чем они говорили прошедшей ночью перед тем, как он заснул, и не знал, когда она покинула его. Должно быть, ее уход не потревожил его.

Оказалось, что куда легче откровенно говорить с ней под покровом ночи. А вот днем все было куда труднее…

– Какие письма?

Софи вздохнула.