Греховный намек - Дженнифер Хеймор

Софи перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку. Ох, до чего же она жалкое создание! Угрызения совести буквально пожирали ее, и она ничего не могла с этим поделать.

К тому же она ужасно развратная.

Она желала Гарета и тосковала по Тристану.

О Боже, она хотела обоих! Интересно, каково это – когда тебя берут сразу двое? А что, если бы Гарет согласился вернуться в детство, к прежним дружбе и доверию, но с дополнительным условием – позволить ей пускать в постель их обоих? О, тогда она чувствовала бы себя любимой, лелеемой, желанной. И они бы оба, вместе…

Софи громко застонала. Она порочная, падшая женщина! Распутница!..

Но разве можно винить ее за это? Ведь не виновата же она в том, что любила обоих?

Обоих?.. Сама эта мысль казалась смехотворной. Совершенно безумной. Но даже если бы они смирились… Ведь Гарет герцог, а она герцогиня. Тристан же – виконт. Следовательно, они несли ответственность перед обществом и перед короной, и все их поступки рассматривались под увеличительным стеклом.

Так что выходит, их с Тристаном встреча той ночью была последней, пусть даже она его по-прежнему любила. Просто ей надо сохранить память об этой ночи на всю жизнь. А вот Гарет…

Закрыв глаза, она снова стала думать о Гарете. Интересно, легко ли возбудить его? Наверное, очень даже легко. К тому же он не раз давал понять, что желает ее.

В самом начале их супружеской жизни она постоянно дразнила его, украдкой лаская, когда они проходили мимо друг друга в людных комнатах или оставались одни, зная, что в любую минуту может войти слуга. Она терзала Гарета до тех пор, пока он, скрипя зубами, не уносил ее наверх, где тотчас укладывал в постель.

И вот сейчас, много лет спустя… Интересно, что случится, если она погладит его плоть, когда будет успокаивать после очередного ночного кошмара? Сначала он, конечно, удивится. А потом стащит ее с кровати, снимет с нее ночную сорочку и… И она вдруг увидит, что он уже успел раздеться…

Тут она вспомнила, как они с Гаретом в последний раз любили друг друга. Его глаза сверкали любовью, когда он вонзался в нее; а перед ней в эти мгновения неожиданно возник образ Тристана – он тоже был обнажен и готов был взять ее… О Господи, какая же она порочная и развратная!

Но ей было все равно, она хотела обоих, хотела их обоих ощутить в себе, и поэтому…

Ей вдруг представилось, что возбужденная плоть Тристана оказалась у нее во рту, и теперь в самых темных глубинах сознания они оба брали ее, а она этим наслаждалась.

Внезапно оба замерли на секунду, а затем начали изливаться в нее, причем соленое семя Тристана фонтаном било прямо ей в горло. И тотчас же мучительное наслаждение разлилось мощной волной по ее телу, заставляя каждый мускул трепетать и лишая сил.

Однако же… Каким бы разнузданным ни было ее воображение, подобные фантазии никогда не осуществятся, не так ли? Так почему же она позволила этой идее так глубоко проникнуть в ее сознание и пустить корни? Ведь она никогда не сможет поделиться с кем-либо подобными фантазиями…

Когда-то она считала, что может делиться с Гаретом даже самыми интимными секретами. Потом думала, что может делиться с Тристаном. Собственно, так и происходило. Но эта ее фантазия… такая извращенная, такая запретная… О если она расскажет об этом своим мужчинам, то они оба ее возненавидят.

Следовательно, эти ее мечты навсегда останутся глубокой тайной. И с таким же успехом она может мечтать о прогулке по Луне… Никогда она не сможет заполучить сразу обоих. Так что единственное разумное решение – жизнь спокойная и целомудренная. Но это не значит, что она разлюбит кого-то из них или перестанет мечтать.