Девушка из провинции - Сандра Мэй

— Вопрос в самую точку. Мы с Николь сидим и заливаем каждая свое. Она — горе, я — радость. У нас ликер и клубничный тортик. Ты приедешь?

— Если у вас междусобойчик, то…

— Упаси меня Господь от междусобойчика с блондинками. Скажу тебе быстро, пока она писает: они с Адамом расстались.

— Не может быть! Бедная Николь.

— Не то слово. Приезжай, развеешь ее рассказами о токсикозе.

— А у меня его больше нет.

— Поздравляю. Неужели Дик вылечил?

— Он. Сегодня он улетел в Оттаву, и мне не хочется возвращаться в пустую квартиру…

Голос Адель стал немного озадаченным.

— Погоди, подружка, не так быстро. Вы что, живете вместе? С Диком?

Айрин рассмеялась.

— Помучайся, Адель. Скоро приеду.

Она разом забыла все тревоги. Через полчаса она встретится со своими подружками, они поболтают, и Айрин расскажет им, что Дик теперь живет у нее, и что, хотя он этого еще не знает, она надеется, что он и дальше будет жить у нее, потому что она больше не представляет себе жизни без Дика…

Невысокий, крепко сбитый парень в кожаной куртке и широких черных джинсах торопливо нахлобучил на голову спортивную шапочку, сбежал вниз по лестнице, пристроился на эскалаторе через три человека от Айрин. Секунду спустя охнул — будто бы перепутав, куда ему надо — повернулся и ринулся наверх, на прощание сильно толкнув стоявших перед ним людей. Особенно досталось невысокой пухленькой женщине, которая тщетно пыталась удержать в руках семь полных пакетов. На ногах у женщины были полусапожки на высоченных шпильках — видимо, несчастная изо всех сил старалась зрительно увеличить свой рост. После сильнейшего толчка в спину она ахнула и полетела вниз по эскалатору.

Айрин услышала женский крик и потому благоразумно взялась за перила. Мимо нее с отчаянным воплем скатилась толстушка на каблуках. И жалко ее было, но и смех разбирал, поэтому Айрин торопливо отвернулась, пряча улыбку. Мельком заметила невысокого парня, торопливо сбегавшего с их эскалатора. Видимо, перепутал лестницы.

У дома Адель Айрин, благодаря пробкам, оказалась уже в сумерках. Двор был пуст и слегка присыпан снежком, от стоянки до подъезда было не больше десятка шагов. Айрин выключила зажигание и стала возиться в сумке, стараясь найти косметичку. К девочкам надо являться при параде.

Откуда взялся этот парень, она понятия не имела. Войти сюда можно было только через ворота, в которые она въехала, но вместе с ней никто не входил, это она точно помнила, а вышел парень с другой стороны… Да Бог с ним, с парнем. Обычный, вполне симпатичный парнишка в кожаной куртке и широких джинсах. Спортивную шапочку он смешно сбил на затылок, в руках держал бумажку, видимо, с адресом. Шел вдоль дома, то и дело глядя на номера подъездов.

Бог его знает, что это было. Айрин и сама толком не знала. Она могла бы поклясться, что даже не думала ни о какой опасности, и парень выглядел совершенно безобидным — но когда он поравнялся с ней и страшно интеллигентным тоном начал: «Простите, пожалуйста, а вы не знаете, где…», она неожиданно сама шагнула вперед и изо всех сил толкнула беднягу в грудь с воинственным воплем: «Не знаю! Пошел вон отсюда!»

Кем бы он ни был — такого развития событий он явно не ожидал, нелепо взмахнул руками и сел прямо на асфальт. Айрин прижала к себе сумочку и метнулась к подъезду. Тыкала дрожащими пальцами в кнопки кодового замка, ошибалась, чертыхалась, — а сзади нее все никак не мог подняться, упав на заледеневшую лужицу, многострадальный гость города Филадельфия.

Замок мелодично тренькнул, дверь открылась, и Айрин Вулф влетела в подъезд, мокрая как мышь и с колотящимся, как у мыши же, сердцем.

Она уже готова была рассмеяться, готова была пойти, высунуться на улицу и попросить у паренька прощения, но…

…в этот момент в прочное стекло входной двери ударили кулаки, обтянутые черной кожей перчаток, мелькнуло перекошенное и совсем неинтеллигентное лицо того парня, и сквозь дверь донесся его яростный вопль:

— Откр-р-рой, сучка! Ноги вырву, кукла брюхатая!

Он не мог видеть, что она беременна, мгновенно взвыл сигнал тревоги у нее в мозгу. Предположим, он сильно на нее обиделся, предположим, что он страшный грубиян, но он не мог видеть ее беременный живот! Куртка-аляска надежно скрывала его.

И тут короткая вспышка памяти высветила недавние кадры. Торговый центр. Эскалатор. Летящая вниз толстушка на шпильках. Айрин отворачивается…

И видит того самого парня, убегающего вверх по эскалатору, идущему вниз!

Не раздумывая ни секунды, Айрин влетела в лифт и нажала нужную кнопку. Хочет этого Адель или не хочет, а провожать Айрин до дома придется ее мужу.

На краткое изложение событий ушло полчаса. На полную версию — час. К прослушиванию полной версии присоединился и пресловутый муж Адель, симпатичный дядечка с седыми висками и молодым взглядом веселых синих глаз.

Ради таких кошмаров Николь временно забыла о своей трагедии, Адель же сидела прямая, бледная, и из темных глаз так и сыпались молнии. Можно было не сомневаться: попадись ей сейчас Джефф Райз, она бы его стерла в порошок одним только взглядом.

Николь нарушила затянувшуюся паузу первой.

— Не понимаю, почему ты не заявила на эту стерву в полицию.

— Ники, это очень просто. Попробуй представить содержание первичного полицейского протокола — и сама все поймешь. Айрин Вулф против Джеффа и Киры Райз — это красиво, но недолго.

— Пожалуй, да. А что сказал Дик? Адди сообщила потрясающую новость: вы, оказывается, съехались вместе?

— Не совсем так. Дик просто стал моим ангелом-хранителем. Он занимался переездом, ремонтом, продажей дома — короче, всем. А попутно лечил меня от депрессии.

— Интересно, как…

— Николь, ты неисправима. Айрин сейчас ЭТОГО лекарства нельзя.

— А что я спросила? Что? Так как лечил-то?

Айрин улыбнулась.

— У Дика своеобразные методы воздействия на капризных беременных женщин. По большей части он на меня орал и силой выгуливал в парке. Потом силой кормил и силой укладывал на ковер…

— Ох, неужели все-таки можно…

— …делать гимнастику. А если без шуток — то без него я бы пропала. Он стал мне и нянькой, и сиделкой, и братом, и… чем-то большим.

— Ага!

— Да. Адель знает… после Джеффа я совсем перестала думать о мужчинах. Тем более ребенок… Но Дик — Дик меня разбудил. Я позавчера на осмотре его застеснялась, представляете? Он почти три месяца меня осматривает, видел в разном виде, а я застеснялась…

Адель улыбнулась, а Николь издала свое фирменное фырканье:

— Естественно! Как только тебе стало не все равно, увидит он лахудру или принцессу, ты и застеснялась. А не все равно тебе стало, потому что ты в него втрескалась. Причем с самого начала. Просто не до того было. Эх, жаль.