Девушка из провинции - Сандра Мэй

Вот это был удар, так удар! Джефф Райз с грохотом опрокинул низкий столик, вскочил, стиснув кулаки, а потом истерически расхохотался и опрометью выбежал из комнаты.

Фарфоровое личико Киры Райз превратилось в гипсовую маску Медузы Горгоны — даже волосы, казалось, зашевелились на плечах, точно змеи. Потом Кира неожиданно расслабилась, махнула рукой.

— Пошла вон, проститутка. После тебя я прикажу провести дезинфекцию и поменять ковры.

И уже у самого выхода Айрин услышала:

— Ты только что подписала своему ублюдку смертный приговор…

Она не помнила, как добралась до машины, как вставила ключ зажигания, как вырулила со стоянки. Айрин трясло, по спине тек холодный пот, а самое страшное — резко и болезненно заныл низ живота. Липкий ужас ослеплял, омерзение толкалось спазмами в горле.

Она доехала до самого дома и разрыдалась, уронив голову на руль. Когда неожиданно открылась дверца машины и чьи-то сильные руки обхватили плечи Айрин и стали ее вытаскивать, она заорала в голос, начала бить наугад, вслепую, лягаться и только вечность спустя расслышала удивленный и встревоженный голос Дика Хоука:

— Айрин! Айрин, это я, Дик! Девочка, что с тобой? Приди в себя, не бойся, это же я…

Облегчение было таким же огромным, как до этого страх. Айрин повисла на шее Дика, обхватила его трясущимися руками, спрятала лицо у него на груди и заревела с новой силой. Дик ногой захлопнул дверцу машины и на руках внес Айрин в дом, осторожно опустил на диван в гостиной, хотел сходить за водой и валерьянкой, но она не отпускала, цеплялась за него, как насмерть перепуганный котенок, и тихо скулила. Пришлось снова брать ее на руки и идти за водой вдвоем.

Постепенно истерика отступила. Айрин всхлипывала и вздрагивала всем телом, но уже не плакала и смотрела на Дика вполне осмысленно. Он осторожно отвел с заплаканных глаз мокрые пряди волос и тихо спросил:

— Ты была у него, да?

Она коротко кивнула. Лицо Дика потемнело, стало страшным.

— Он тебя ударил?

Она затрясла головой.

— Обидел? Напугал?

— Не… он… Же… на…

— Ха! Этот слизняк наябедничал супружнице, и та примчалась спасать фамильную честь. Айрин, забудь про них, как про ночной кошмар. Все кончилось, все ушло, ничего больше страшного не будет. Надеюсь, теперь ты не сомневаешься в отношении своего бывшего?

Она подняла на него покрасневшие, тоскливые глаза.

— Дик… Я боюсь.

— Джеффа Райза? Плюнь. Он никогда в жизни не осмелится ничего тебе сделать. Это же скандал, а в их кругу скандалы не приняты.

— Я боюсь его жену. Она говорила ужасные вещи. Про ребенка… про выкидыш…

Ее измученное лицо вдруг залила такая мертвенная бледность, что Дик охнул и торопливо схватил тонкое запястье, считая пульс. Давление стремительно падало. Глаза Айрин закатились, она захрипела. Дик в ужасе затряс ее, начал хлопать по щекам, звать, потом решительно стащил ее на ковер и рванул блузку на ее груди.

Он был врач, врач женский, и обнаженная женская плоть никогда не была для него предметом вожделения. Никогда — если дело касалось работы. Он знал, какой красивой может быть женская грудь, видел и совершенные пропорции, и стареющие, обвисшие женские тела, со всеми их целлюлитами, складками и растяжками. Это не имело значения. Женщина была прекрасна всегда — ибо она дарила жизнь. Дик никогда не оскорбил ни одну свою пациентку нескромным взглядом и даже нескромной мыслью.

Вот и сейчас, осторожно делая Айрин непрямой массаж сердца и искусственное дыхание, припадая к ее нежным губам и касаясь обнаженной груди, он не испытывал ничего, кроме тревоги за ее жизнь и жизнь ее ребенка. Но когда через полчаса Айрин пришла в себя, когда выпила горячего чая с ромашкой и мелиссой, когда приняла теплый душ и переоделась в ночную рубашку и домашний халат, Дик занервничал.

Она была не просто красива — прекрасна. Он сидел и думал о том, что мог бы смотреть на нее часами. Опухшая от слез, непричесанная, бледная и перепуганная, шмыгающая носом, Айрин была для него богиней, совершенством, и Дик боялся собственных мыслей и чувств, совершенно неожиданно обрушившихся на него лавиной.

Она боялась оставаться одна, и он ночевал в ее спальне. Сел на полу, прислонился спиной к кровати. Маленькая прохладная ручка Айрин робко скользнула по его шее, плечу, нашла его руку, и Дик возблагодарил темноту, потому что от этого легкого прикосновения вся кровь у него вскипела и бросилась в лицо.

Он рассказывал ей сказки и читал стихи, даже пел шепотом полузабытую колыбельную, которой двадцать восемь лет назад убаюкивал своего младшего братишку Клиффа…

Айрин заснула тихо и незаметно, крепко — на лбу выступила испарина, как у маленьких детей, — но руку его не выпустила, и Дик так и спал: сидя у ее кровати.

Утром он осторожно высвободил руку, поцеловал Айрин в лоб и ушел на работу. Весь день думал о ней, вспоминал ее вчерашний ужас, ее истерику, ее обморок — и хмурился озабоченно. Потом вспоминал ее обнаженное тело, красивой формы налившуюся грудь с маленькими сосками, уже чуть округлившийся живот — и хмурился еще сильнее.

Дик Хоук готов был умереть за счастье этой женщины и ее ребенка.