Вероломная обольстительница - Оливия Гейтс

Хотя уход от налогов был серьезным проступком, он точно не мог бы вызвать враждебность Рафаэля. Но он явно искренне не мог дать ответ на ее вопрос.

Поднявшись, она поцеловала отца в щеку:

– В следующий раз обещай говорить мне всю правду. Тогда я смогу помочь тебе до того, как дела окончательно запутаются.

С готовностью дав обещание, он проводил ее до дверей, явно ничего не зная об угрозе, нависшей над ним.

С трудом добравшись до отеля, обессиленная, Элиана тут же упала на постель, обуреваемая лихорадочными мыслями.

Она должна вновь повидать Рафаэля. Все было в его руках: ее мир, ее жизнь…

При мысли о нем ее тело привычно налилось горячим желанием, с губ сорвался стон:

– Рафаэль…

– Si, meu amor, si… Я здесь, я рядом…

Она резко открыла глаза.

Рафаэль был здесь, он лежал рядом с ней.

– Не отталкивай меня, meu alma…

Словно в полусне, она почувствовала, как он раздевает ее. Нежно целуя, он отнес ее в душ и крепко держал ее обессилевшее тело, омываемое струями горячей воды. Затем он крепко прижал ее к себе – не требовательно, а заботливо, словно пытаясь влить в нее свою силу. Но его близость не только влила в нее жизнь – она, как всегда, заставила тело запылать, пробудила жадное желание. Почувствовав это, он поудобнее обхватил ее и привлек к себе, прижимаясь вздыбленным членом к ее горячей вагине. Ее тело таяло от его прикосновений. Она шире раскинула ноги, стремясь отдаться ему.

Рафаэль пристально смотрел ей в глаза, читая в них полную покорность; он прижал ее к груди, обхватил руками за бедра и резко вошел в нее. Ее плоть с готовностью обхватила его, и Элиана растворилась в мощной волне наслаждения. Рафаэль остановился и, запустив пальцы в ее волосы, медленно подался назад и вновь ударил бедрами, вновь и вновь пронзая ее и хрипло, горячо шепча, словно могучее заклятие:

– Ты моя, Элиана. Моя, чтобы наслаждаться. Моя, чтобы защищать тебя. Моя, чтобы любить тебя. Моя…

Через несколько мгновений она уже билась в сильнейшем оргазме. Рафаэль кончил почти одновременно с ней, и судорожные толчки его члена, выбрасывавшего семя, усиливали ее наслаждение.

По-прежнему держа ее в объятиях, он подождал, пока ее дыхание вновь станет ровным. Затем он вновь отнес ее под душ, тщательно высушил и уложил на постель. Нежно обняв ее, он покрыл поцелуями ее лицо, затем положил ей руку на живот:

– Ты носишь моего ребенка.

– Откуда ты знаешь? – слабо фыркнула она.

Губы Рафаэля изогнулись в улыбке:

– Твое тело изменилось. – Он тронул ее соски, заставив ее задрожать от наслаждения. – Эти ягодки стали темнее и больше, и ты сильнее отвечаешь, когда я делаю так. – Он приник губами сначала к одному соску, потом к другому, и ее тело беспомощно изогнулось, отдаваясь его власти.

– Ты просто научил меня тому, как с каждым разом получать больше удовольствия, и теперь я завожусь от одного твоего прикосновения.

Удовлетворенно улыбнувшись, Рафаэль пошарил в своих вещах и, наконец, найдя кольцо, взял Элиану за руку, надел ей кольцо на палец и прижал ее ладонь к своему сердцу:

– Никогда больше не снимай его. И никогда не оставляй меня. Я стерплю от тебя любую боль, но никогда не делай больно себе.

Элиана виновато молчала. Рафаэль, сжав зубы, спросил:

– Ты не собиралась говорить мне о ребенке?

– Ты что, совсем меня не знаешь?

– Я знаю о тебе все. – Он смотрел на нее с обожанием. – Наверное, ты узнала об этом вчера и шла рассказать мне… когда услышала наш разговор.

Да, он прекрасно знал ее. Поэтому ему так легко было манипулировать ею.

– Да, я пришла как раз вовремя, чтобы услышать поздравления с успешным воплощением твоего плана.

– Если бы ты подождала, ты бы услышала, что я запретил им думать о тебе как о части моего плана и вообще упоминать твое имя. Только Ричард знает о том, что связывает нас. Но мне безразлично, что они думают. Меня волнуешь только ты. Я пришел, чтобы отвести тебя домой, meu amor.

– Я не могу… Я больше не могу быть с тобой.

– Сейчас ты была моей. И всегда будешь.

– Ты знаешь, я не могу тебе сопротивляться. Но если я останусь с тобой, это меня убьет.

– Никогда не говори так. Я дам тебе время, чтобы прийти в себя. Только не покидай меня.

И в этот момент в голову Элиане пришла ужасная мысль. Мысль о сделке.

– Знаешь, я сделаю все, что ты захочешь… если ты забудешь о твоих планах по поводу отца. Чего бы тебе это ни стоило, я все возмещу.

Рафаэль резко выпрямился. Его глаза загорелись враждебным огнем, который он уже не считал нужным скрывать:

– Ничто не компенсирует мне того, что сделал твой отец. Не спрашивай, что это было. Я уже говорил, что это не касается нас с тобой.

Признав свое поражение, Элиана на дрожащих ногах поднялась с постели, оделась и направилась к двери, но Рафаэль преградил ей путь.

– Я не могу остановить тебя, Рафаэль, – произнесла она. – Только себя.

– Но ты все равно будешь любить меня. Как и я тебя. До конца жизни. Мы поженимся, как собирались, и каждую секунду твоей беременности я буду рядом.

Не глядя на него, она вышла из номера. У подъезда отеля ждал Даниэль. Не в силах отказаться, она уселась на сиденье шикарного лимузина, который повез ее к особняку Рафаэля. Элиана понимала, что скрываться от него глупо, и без возражений вернулась в их прежний дом. Но не в его спальню. Рафаэль разрешил ей выбрать любую комнату, и она остановилась на самых дальних от него апартаментах. Она была благодарна ему за то, что он не пытается нарушить ее уединение. Как и обещал, он дал ей время прийти в себя.

Но предчувствие катастрофы, ожидавшей ее отца, было невыносимым.

И вдруг она поняла, кто может ей помочь.

Его братья.

Она осознавала: сколь бы ни были жестоки Грейвз, Нумар и Райден, они по-своему любят Рафаэля.

Связавшись с ними, она потребовала встречи, пригрозив, что, если они откажутся, она скажет Рафаэлю «нет» прямо перед алтарем, – и его гнев падет на них.

И вот, наконец, она сидела в роскошном пентхаусе Грейвза с видом на океан в «Копакабана палас отеле». Глядя на эту троицу, сидящую напротив нее, подобно суровому древнему трибуналу, призванному решить ее судьбу, она вновь и вновь задавалась вопросом: почему все они, в том числе и Рафаэль, так похожи друг на друга? Казалось, всех их выковали в каком-то безжалостном горниле, сделав из каждого одинаково смертельное оружие.

Райден-Молния холодно, оценивающе смотрел на нее, – казалось, он обдумывает стратегию нападения. Лицо Нумара-Фантома, как всегда, оставалось непроницаемым. Лишь Грейвз смотрел на нее с сочувствием.