Мой вызов. Осколки нас - Ронни Траумер

— Блядь, Хрустальная, — рычит мне в губы. — Что ты со мной делаешь? — проговаривает, едва дыша.

Ответить не даёт, но и не требуется, вопрос явно в пустоту. Да и не смогла бы хоть что-то внятное сказать, вся кровь из мозга прилила вниз. Вздрагиваю, когда горячие пальцы проникают под футболку. Аккуратно, почти невесомо скользят по талии, животу, рёбрам и добираются до бюстгальтера. Наверное, Давид отметил, что бельё не простое, потому что легко находит застёжку и освобождает мою грудь.

Проводит пальцем вокруг соска и аккуратно сжимает чувствительную бусинку. Ощущения такие острые, что, не сдержавшись, разрываю поцелуй и запрокинув голову назад, громко и протяжно стону. Голову ведёт, и, если бы не сильные руки, уже легла бы на стол.

— Охуеть, — хрипло выдаёт Давид, а меня на мгновение накрывает стыд, потому что чувствую влагу на сосках. — Хрустальная, — обращается ко мне, накрыв мой затылок рукой. — По ходу я извращенец, — проговаривает мне в губы и целует.

Я так возбуждена, что не соображаю ничего. Всё, чего я сейчас хочу, — это избавиться от огненного шара внизу живота.

— Давид, — едва слышно зову его. — Пожалуйста, — жалобно прошу, сама не знаю о чём.

— Сам взорвусь, — слышу в ответ, а следом звук открывающейся молнии на моих штанах.

Как самая похотливая девушка, развожу ноги ещё шире, давая ему возможность проникнуть рукой в мои трусики. Сдерживаю вращающиеся на языке мольбы сделать уже побыстрее хоть что-нибудь. А стоит подушечкам пальца прикоснуться к возбуждённой до предела горошинке между влажных лепестков, как я чуть не взвываю от пронзающих меня ощущений.

Внезапно в груди что-то сжимается, и вместе с этим сверху раздаётся громкий плач нашего сына. Возбуждение за секунду испаряется, словно и не было ничего. Спрыгнуть со стола не успеваю, Давид сам опускает меня на пол и отходит в сторону, чтобы я могла пройти. Точнее побежать наверх, по пути застёгивая штаны и поправляя на себе одежду, словно сын может что-то понять.

— А кто тут проснулся и шумит? — захожу в спальню, и ребёнок, услышав мой голос, замолкает, повернув голову и найдя меня своими глазками. — Что такое? Проголодался уже? — беру его на руки и по запаху понимаю, что дело не в голоде. — Ах, вот оно что, — улыбаюсь, взяв его ручку, которой он сжимает мой палец.

— Что случилось? — спрашивает Давид, заходя в комнату.

Смотрю на его взъерошенные волосы, отмечаю блеск в глазах и понимаю, что, в отличие от меня, он ещё возбуждён.

— Ничего страшного, да? — опускаю взгляд к сыну, а он смотрит на Давида и улыбается, чувствует родного человека. — Мы просто хотим чистый и сухой подгузник, — добавляю и встаю на ноги. — Можешь подстелить простынь? — головой указываю на мою сумку на полу.

— Конечно, — кивает и тут же роется, чтобы достать нужное.

— И памперс, пожалуйста, — кричу, направляясь к ванной.

Уже по привычке раздеваю ребёнка, попутно разговаривая с ним. Давид заходит следом, как раз когда я снимаю подгузник, невольно смотрю на него. Точнее на его реакцию, но ожидаемого не происходит. Никаких позывов тошноты, он даже не морщится, хотя всё видит.

— Что делать? — спрашивает и подходит ближе.

— Ничего, я сама, — отвечаю и включаю кран, настраивая нужную температуру воды. — Можешь наблюдать.

И он наблюдает, внимательно следит за каждым моим движением. Иногда хмурит брови, глаза прищуривает, но понимаю, что всё записывает в своей голове. Я знала, что он будет хорошим отцом, потому что у него его не было вовсе.

— Ну всё, теперь можем и поесть, — проговариваю, когда Данька переодет.

— Я душ приму, и можем ехать в детский магазин, — сообщает Давид, покидая комнату.

Пока кормлю сына, всё внимание только ему, а вот когда заканчиваю и укладываю его на середине кровати, дав погремушку, мысли возвращают меня на кухню.

Что там такое было? Нет, я знаю, что, но не понимаю, как так получилось и что всё это значит. Таковым был его ответ на мой вопрос «что с нами дальше»? Или просто похоть? Он сказал, что мы семья и будем жить, как все нормальные люди. Но куда делись все обиды? Да, на тот момент мы сосредоточились на другом, не хотя, не обдумывая, не соображая. Но ведь так просто ничего не забывается и нам стоит ещё раз спокойно поговорить.

Ходить по магазинам всем вместе оказывается настолько мило для меня, что слёзы напрашиваются. Что-то я стала слишком сентиментальной после рождения сына, нельзя плакать по любому поводу, нужно брать себя в руки. Но как удержаться, когда Давид проявляет столько заботы, и не на показ, а на автомате. Потому что он хороший отец, по-другому и не могло быть. Человек, подбирающий с улицы совершенно чужих детей и дающий им всё необходимое, в том числе образование, сам по себе заботливый.

Первым делом Давид предложил купить коляску, чтобы не таскать ребёнка на руках. Я не против, чтобы Даня побыл в моих объятиях, особенно после такой долгой разлуки, но он прав, ребёнок больше спит, и на руках не особо удобно, да и я не могу нормально покупками заняться.

— Добрый день, чем могу помочь? — встречает нас консультант.

— Мы хотим коляску, — коротко отвечает Давид. — С большими колёсами, не тяжелее пятнадцати килограмм, с глубокой накидкой, водоотталкивающим материалом, светоотражающим покрытием, вентиляционными окнами и возможностью регулировки спинки и ручки, — добавляет уверенно и со знанием дела, от чего я впадаю в шок.

— Какие познания, — улыбается девушка в розовой рубашке с бэйджиком. — Хорошо разбираетесь.

Она что, флиртует с моим мужем? А ничего, что за его спиной стою я с ребёнком на руках? Нет, ну что за отсутствие приличий и совести?

— Проинформировался, — сухо отвечает Давид.

— Вы хороший отец, — произносит и прядь волос на палец наматывает.

А я закипаю изнутри, дыхание сбивается от злости, даже сын зашевелился, наверное, почувствовав, что у мамы эмоции бушуют.

— Коляска, — напоминает Давид этой вертихвостке и, кажется, не замечает её заигрываний.

— Конечно, идёмте за мной, — кивает и, развернувшись, виляет бёдрами вглубь магазина. — Вы можете здесь подождать, — обращается ко мне, повернув голову. — Наверное, неудобно будет…

— Удобно, — перебиваю эту наглую девицу.

А в чём, собственно, дело, Аля? Поцеловал один раз, и уже права на него качаешь? Когда он ночами где-то шлялся, тебя не волновало, где он и с кем. Тогда меня больше беспокоило, что мой сын далеко от меня. И вообще, он мой законный муж, хочет залезть под юбку первой встречной, пусть подаёт на