Мой вызов. Осколки нас - Ронни Траумер

— Я только уложила, — раздаётся тихий шёпот Лилии, няни, которую наняла Марина нам в помощь.

— Прости, — отвечаю, виновато на неё взглянув, и беру спящего сына на руки.

— Да я всё понимаю, — говорит женщина и покидает комнату.

Малыш, почувствовав мамины объятия, заёрзал, ручками замахал и открыл свои серо-голубые глазки. Прижимаю его к своей груди, целую лобик, вдыхаю его запах и плачу. Не верю, что сын в моих руках.

— Как же ты вырос, — шепчу, осматривая самого красивого ребёнка в мире. — Стал ещё больше похож на отца, — выдыхаю с улыбкой. — Много сердечек разобьёшь в будущем, да?

— Помощь нужна? — спрашивает Лиля, вернувшись в комнату.

— Если не трудно, собери вещи Дани, — отвечаю и подхожу к креслу в углу.

— Вы уезжаете? — с грустью интересуется девушка.

— Да, — киваю и опускаю взгляд на сына. — Едем к папе, да? — ребёнок словно всё понимает, улыбается и ручками машет. — Покушаем? — усаживаюсь в кресло и наконец кормлю сына.

— Ох, как же я без этого карапуза, — проговаривает Лиля, но мне, уж простите, не до этого, главное, чтобы я рядом была.

— Мама никогда тебя не бросит, — шепчу сыну, пока он с аппетитом ест.

Час прошёл очень быстро, но, слава богу, все хозяева дома вернулись, и я успела попрощаться и убедить Марину с Макаром, что у меня всё хорошо. Поблагодарила за всё и пообещала когда-нибудь расплатиться с ними.

Давид ждёт у машины и, заметив меня, отлипает от капота и заметно бледнеет. Навстречу не идёт, ждёт там, и я понимаю, что он волнуется. На моем лице появляется улыбка с долькой злорадства, что не мне одной переживать.

— Здравствуйте! — здоровается Лиля, поставив сумку рядом с машиной.

— Ага, — кивает Давид, смотря исключительно на сына таким удивлённым взглядом, словно на землю динозавры вернулись. — Это он? — поднимает глаза на меня.

— Конечно он, — отвечаю с усмешкой.

— Оху… ошалеть, — бросает и застывает, не дыша, когда ребёнок улыбается ему, протянув руку к его лицу.

Глава 14. Приоритеты сменились

Давид

Я в ахере. Конкретном таком ахере, даже дыхание перехватило, а пульс так разошёлся, что в ушах отдаёт. Смотрю на этого человека размером с пол моей руки и не верю, что он настоящий.

Сын! У меня ребёнок. Свой.

Ехал сюда с сомнениями, сложно верить тому, кто предал, да и её история звучала, как из дешёвого романа. Нет, я согласен, Воронцовы с лёгкостью могли на такое пойти и мой блудный папаша тоже. Он и при мне не раз говорил, что нужно эту девку стереть с лица земли к хренам. Не трогал её только потому, что я заявил, что сам хочу с ней разобраться, а ему нужны хорошие отношения со мной. И они почти стали таковыми, но вернётся всё назад.

Я ведь просил тогда найти её, когда Аля пропала с радаров, и Макса просил, но всем было похрен, судя по всему. А теперь моя очередь бороться с совестью, стоит вспомнить её слёзы, пока рассказывала, как сидела в том подвале и боролась за моего сына. Такое не придумаешь и не расскажешь с такой болью. Верю! Возможно, пожалею, может, я наивный и повёлся, но похер, сам разгребу. Сейчас, как минимум, я должен быть ей благодарен за то, что родила мне сына и прошла все эти чёртовы испытания. А сын мой, никаких сомнений, вижу это своими глазами, сердцем чувствую, понимаю каждой клеточкой мозга. Глаза мои, черты лица, да вообще вылитый я в младенчестве, помню по одной единственной имеющейся у меня фотографии.

Сука! Порежу Воронцовых на куски собственными руками. Я и так ждал их с нетерпением, едва вышел, как справки навёл и выяснил, что твари на отдыхе где-то на тропических островах. Ничего, пусть расслабляются, а вернутся, я устрою им сладкую жизнь. Всё по порядку, и начну с того, что они сделали с моей Хрустальной девочкой, только вместо аборта я им гениталии вырву и скормлю им же.

— Давид, — вырывает из мыслей голос Али.

— Что? — поднимаю взгляд на неё.

— Спрашиваю, хочешь его подержать?..

— Нет! — резким тоном перебиваю. — Поехали, — отхожу к тачке и открываю заднюю дверь. — Я купил люльку для машины, — киваю на сидение и вижу удивление в глазах Хрустальной. — Что?

— Ничего, спасибо, — поджимает губы, чтобы скрыть улыбку. Сучка.

Жду, пока она устроится и положит ребёнка в эту корзину, закрываю дверцу, гружу сумку в багажник и сажусь за руль. По карте нашёл ближайший магазин и велел дать мне самое лучшее детское автокресло. Чуть шею не свернул, когда мне показали, сколько их разных. А я что, знаю? Я только что отцом стал. Сказал, сколько ребёнку, и мне сообщили, что нужно не совсем кресло. В общем, я понял, что мне многое нужно изучить. И взяться за свой бизнес, чтобы обеспечить моему сыну всё самое лучшее в этом мире.

У меня сын! Мне много времени понадобится для осознания этого факта, а то пока как вакууме. Ещё вчера я думал только о том, что делать с этой ведьмой, которая забрала моё чёртово сердце. Толком не понимал, чего хочу от неё, от жизни, потому что она повернула её вверх дном, а сегодня приоритеты резко сменились.

Во-первых, когда перед ней встал выбор, она выбрала сына, и слава богу, что хватило мозгов на это. Не простил бы никогда, даже если бы отсидел все восемь лет, как мне грозило. Она приняла правильное решение, не сломалась, не сдалась и, по её же словам, с трудом выносила и родила здорового ребёнка. Мстить мне нужно уродам, которые подвергли риску её жизнь и жизнь моего ребёнка. Моего, сука, ребёнка!

Во-вторых, с этого дня самое важное это они — сын и его мать. Тот, кого я люблю на автомате, и та, которую выбрало сердце. Вот такой сопливый момент я себе позволю сейчас, а потом буду рвать глотку ради них.

Воронцовых пасу, их возьмут, как только с самолёта сойдут. Всю семейку разом, и плевать мне с высокой колокольни на невиновных. А с отцом разговор коротким будет, хуй ему, а не нормальные отношения между нами.

— Что-то случилось? — спрашивает Хрустальная, когда я торможу.

— Всё в порядке, поедим и поедем дальше, — отвечаю и, выйдя из тачки, открываю ей дверь.

— Можно взять что-нибудь с собой, — бормочет под нос.

— Тебе, вроде как, надо нормально питаться, — говорю и тянусь в салон, чтобы