Развод. Цена искупления - Анна Гранина

Мимо воспоминаний, которые теперь превратились в проклятие. Я тяну эту ношу двадцать лет, замуровываю ее, но она просачивается в мою жизнь. И вот когда я ее наконец-таки забетонировала, вылезла уродливой правдой. Не забыл.

Иду дальше.

Но потом слышу его голос.

— Вик…

Голос другой.

Не такой, как раньше.

Глуже. Тише.

Но я не хочу его слышать.

— Не надо, — выдыхаю, даже не оборачиваясь.

Я поднимаюсь по лестнице.

Каждый шаг кажется мучением.

Дверь спальни открыта.

Я вхожу внутрь.

Простыни поменяны.

Никаких следов вчерашнего вечера.

Но мне не нужно видеть их, чтобы помнить. Они там — на подкорке и сердце вытатуированы ржавым наконечником старухи с косой, что забрала мою жизнь.

Я подхожу к гардеробу, открываю его, достаю чемодан.

Сколько мне нужно?

Как много из этой жизни я должна забрать с собой?

Я не знаю.

Я хватаю одежду, аккуратно складываю её, но руки дрожат. Ноутбук и документы. Боже, да где все это?

В этот момент за спиной раздаётся звук.

Я замираю.

Поворачиваюсь.

Максим стоит в дверях.

Смотрит на меня.

— Вик, — произносит он тихо.

Я закрываю чемодан, застёгиваю его.

— Уходи, — говорю.

Он делает шаг вперёд.

Я чувствую, как внутри всё напряжено, как тонкая струна натягивается до предела.

— Поговори со мной, — его голос низкий, сдержанный, но я знаю — в нём скрыт ураган.

Я не хочу разговаривать.

Я не хочу слышать ничего.

— Уходи, — повторяю еще раз.

Но он не уходит.

— Вик… — он делает ещё шаг. — Ты правда думаешь, что я не люблю тебя?

Что-то внутри меня взрывается.

Я резко поворачиваюсь.

— Любишь?! — голос срывается в крик. — Так любишь или нет?!

Он молчит.

Я вижу, как что-то меняется в его взгляде.

Но мне не нужно его молчание.

Я уже знаю ответ.

— Я подам на развод сама, — выдыхаю я, подхватываю чемодан и прохожу мимо него.

Он не двигается.

Но когда я подхожу к двери, его голос звучит позади.

— Никакого развода, Птичка.

Я замираю.

Медленно оборачиваюсь.

Он стоит там, его глаза смотрят прямо в мои.

И в них больше нет вины.

Только железная, непоколебимая решимость.

Я сжимаю пальцы на ручке чемодана.

Что это значит?

Что это, чёрт возьми, значит?

Я стою, не двигаясь, чувствуя, как воздух вокруг нас становится густым, тяжёлым.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю будто чужим, отстранённым голосом.

Максим делает шаг вперёд, его глаза не отрываются от моих.

— Я имею в виду, что никакого развода не будет, — говорит он твёрдо и без сомнений.

Я чувствую, как внутри всё сжимается.

— Ты серьёзно? — еле шепчу слова в ответ, но в них столько боли, что она кажется почти осязаемой.

— Да, — отвечает уверенно.

— Ты думаешь, что можешь просто сказать это, и всё? — мой голос дрожит, но я не могу остановиться. — Ты думаешь, что можешь просто взять и решить за нас обоих? Ты двадцать лет ее любил, ту, что умерла! Винил себя за ее смерть? — несет меня. я хочу ему все сказать. Все, что так наболело за это время. — А тут точная копия перед глазами и все?! Ты, Волков, теперь только за себя решаешь! Ты измарал не только меня, я тебе сына никогда не прощу, понял? И на развод я подам. А ты… живи тут как хочешь и с кем хочешь. В этом склепе.

Девочки, не стала бить главу на две. Целиком в одной принесла. Завтра продолжим.

Глава 35

Вика

Саундтрек: Земфира “Не отпускай”

Максим стоит передо мной, как гора, высеченная из ледяного гранита. Величественный. Холодный. Непоколебимый. Его взгляд, как всегда, пронзителен, но сегодня в нём что-то иное. Что-то, что я раньше не замечала. Или упустила. Глубоко внутри, под этой бронёй уверенности, под привычной маской хладнокровия, внутри него тоже идёт раскол. Он пытается скрыть это, но я вижу. Вижу, как трещины расходятся по его каменной броне, как что-то в нём рушится, и он уже не может это остановить.

— Вик, — его голос низкий, ровный, наполненный металлом. Не мольба. Не оправдания. Просто факт. — Развода не будет.

Я резко сжимаю пальцы на ручке чемодана. Боль от ногтей, впивающихся в кожу, помогает удержаться на плаву, не сорваться. Не дать волне отчаяния захлестнуть меня с головой.

— Ты уже решил за меня? Как всегда? — мой голос звенит от сдерживаемого гнева. Я смотрю прямо ему в глаза, ловлю каждую эмоцию, каждое микродвижение. — Ты изменил мне, Макс. Ты разрушил всё, что мы строили, но всё равно думаешь, что имеешь право решать за меня? Ты не забыл Дашу. Ты переспал с невестой сына в нашем доме. И теперь ты мне говоришь, что развода не будет? А этот дом… — голос хрипнет после каждого слова. Еле держусь.

Максим слегка щурится, едва заметно, но я вижу, как на его шее дергается жилка. Он пытается сохранить контроль, но я знаю его слишком хорошо. Он не так силён, как хочет казаться.

— Это твой дом, — говорит он медленно, с расстановкой, будто вбивая каждое слово мне под кожу. — Ты вложила в него душу, ты сделала его живым. Без тебя он опустеет.

Я тихо смеюсь. Горько. Разрушительно. Этот смех рвётся из глубины души, как крик, который я не могу выпустить.

— Пустеет? — я смотрю ему в лицо, ощущая, как внутри всё горит, как пожар разрастается, охватывая душу. — А вчера ночью он точно не был пустым, правда?

Максим поджимает губы, но не отводит взгляда. Он не может. Он знает, что если отведёт, то проиграет.

— Вик…

— Не смей, — я резко поднимаю ладонь, останавливая его прежде, чем он успевает сказать ещё хоть слово. — Ты говоришь, что это мой дом? Ты серьёзно? После того, что ты сделал? После того, что я увидела в нашей спальне? Вчера на этой постели ты трахался не со мной, Волков. — прерываюсь от горечи и картинок, что в эту секунду перед глазами стоят.

Я делаю шаг вперёд. Мой голос дрожит, но я не позволяю ему сломаться.

— Этот дом был моим, — выдыхаю. — Он был нашим. Моим, твоим, Ромкиным. Пока ты его не осквернил.

Он моргает. В его глазах мелькает боль, но он продолжает стоять передо мной, не двигаясь. Он не может признать свою слабость. Не может признать, что сломал то, что было для нас святым.

— Ты измарал его, — продолжаю я, голос предательски срывается на хрип. — Ты превратил его в место, где мне противно находиться. Где я задыхаюсь от боли. И не только я. Ты