Когда жара невыносима - Джосс Вуд

– Ты наблюдатель, а не участник. Абстрагируешься от происходящего, чтобы не причинить себе боль.

Слова Элли попали прямо в цель. Момент был подходящий, тут-то и следовало посоветовать ей не строить планы на их совместное будущее. Рассказать о себе, о своем нежелании создавать постоянные отношения. Пожелать ей встретить настоящую любовь и не зацикливаться на нем.

– Ты там уснул, Чапман? – Жизнерадостный голос Элли вывел его из раздумья.

– Ничего подобного, – Джек притянул ее к себе и поцеловал в губы, – просто немного задумался.

– Тебе вредно много думать, – заметила Элли и тут же взвизгнула, он взялся ее щекотать! Вино чуть не выплеснулось из стаканчика.

– Джек! Как не стыдно! А ну, перестань! – Девушка с хохотом отбивалась, и веселье Джека перешло в страсть.

«Черт возьми, Элли! Что ты со мной делаешь!»

– По-моему, ужасная глупость, – сказал Джек в ответ на жалобные стоны Элли, – девичники, мальчишники.

Девушка приняла душ, почистила зубы и причесалась, но все равно выглядела настоящей страдалицей. Впрочем, невзирая на это, Джеку она и теперь казалась сексуальной.

– Ну зачем было столько пить? – всхлипнула она.

Джек протянул ей стакан воды и таблетку аспирина.

– Вякий раз, получая твою пьяную эсэмэску, я был уверен, это последняя.

– А что я писала? – поинтересовалась Элли.

– Что не можешь больше пить.

– Ну, значит, смогла, – вздохнула несчастная.

– У тебя невероятная сила воли, солнышко.

Накануне был девичник Джесс, и Элли взяла на себя все заботы по организации. Когда Джек увидел ее спускающейся по лестнице, он так и обмер. Крошечный кусочек сверкающей ткани, вот-вот готовый лопнуть, стягивал груди. Обтягивающие джинсы, немыслимые каблуки и яркий макияж довершали образ. В таком виде никому нельзя показываться на глаза. Интересно, что подумали мужчины в клубе?

В три часа ночи Элли вместе с Джесс, Клэм Коплэнд и Медди ввалились в дом. В половине четвертого решили купаться в бассейне нагишом. Джек, как настоящий пай-мальчик, не подглядывал. Ну, то есть как не подглядывал, занял такую позицию, чтобы они не смогли его увидеть. Не настолько же он старый, чтобы пойти спать, когда в нескольких метрах от него плескались голые девицы!

– У меня в голове словно гномики пляшут, – пожаловалась Элли. Тут-то Джеку и пришла в голову весьма своеобразная идея.

– Давай поговорим о Митчелле?

Ему явно хотелось поработать, глаза горели энтузиазмом, пальцы дрожали от нетерпения. Он был увлечен историей, Элли лишь часть этой истории.

– Джек, ну не надо.

– Всего лишь пара вопросов о твоем отце, и я отстану.

– Отстань сейчас! – разозлилась она. – Не буду отвечать на твои дурацкие вопросы!

– Это почему же?

– Да потому, что это ничего не изменит! – крикнула Элли и стукнула кулаком по столу. – Он почти здесь не бывал и никогда, никогда не любил меня!

Джек покачал головой:

– Сколько тебе было, когда родители развелись?

– Пятнадцать.

– И как мама к этому отнеслась?

– Сам-то как думаешь? Она так и не смогла забыть отца. Всю жизнь любила его, а он бросил нас, как старый хлам!

Слезы подступили к горлу. Элли судорожно сглотнула. Довольно плакать об отце, о бывшем, вообще о мужчинах. Хватит с нее!

Но ей так хотелось выплакаться, рассказать Джеку о своем желании быть любимой. Желании, которое так и не сбылось.

– Поэтому ты сбежала от бесчувственного отца к бесчувственному бойфренду. Почему?

– Это вопрос не по теме! – возмутилась Элли.

– Все равно, отвечай.

– Потому что я только такого отношения и заслуживаю! Потому что моей любви недостаточно для взаимности! Потому что я ничтожество!

– Ну что за чушь? – удивился Джек. – Никуда не годные отец и бойфренд еще не делают никуда не годной тебя.

– Да что ты говоришь! И вообще, какое право ты имеешь копаться в моей личной жизни, когда сам даже на элементарный вопрос ответить не в состоянии!

Джек вздохнул, скрывая раздражение.

– На какой вопрос?

– Ты прекрасно знаешь. – Элли указала на его грудь. – Откуда у тебя этот шрам?

– Пересадка сердца, – бесцветным тоном произнес Джек.

– Что, прости?

– Ты прекрасно слышала.

Элли тут же забыла о головной боли, ошарашенная этой новостью.

– По тебе не скажешь.

– Потому что я в полном порядке! Вот уже семнадцать лет в полном порядке!

Да уж, намного серьезнее ее детских страданий.

– Может, ты уберешь с лица это сентиментальное выражение? Вот почему я не люблю рассказывать об этом, люди тут же принимаются кудахтать и жалеть меня, а я терпеть этого не могу!

От его резкого, злого голоса головная боль Элли вспыхнула с новой силой.

– Я не собиралась тебя жалеть, – сказала она, глядя ему прямо в глаза. Его взгляд умолял сменить тему, но Элли не могла остановиться на полпути. – Почему тебе понадобилась пересадка сердца?

– В тринадцать я подцепил пневмонию. Это повлияло на сердце.

– А когда тебе сделали операцию?

– В семнадцать.

– Боже мой, Джек. – Элли хотела забраться к нему на колени, но любое проявление сочувствия могло его разозлить.

– Об этом знает только моя семья, – предупредил Джек. – Я не хочу, чтобы этот секрет стал общественным достоянием.

– Почему ты скрываешь это?

– Потому что пересадка сердца не показатель! – Он раздражался все сильнее.

– Если это не показатель, зачем скрывать? Подумаешь, эпизод из детства! А чье сердце тебе пересадили?

– Одного подростка, – выдавил Джек сквозь зубы. – Погиб в автокатастрофе. Можем мы сменить тему?

– Нет, – вздохнула Элли. – У меня в голове не укладывается! Пережить такое, теперь-то, я надеюсь, ты в порядке?

– Я каждый день принимаю таблетки для профилактики и стараюсь держать себя в форме. В целом же абсолютно здоровый человек.

Физически, возможно. Но что творится в душе этого человека? Тугой узел причин и следствий начал распутываться. Вот что сделало этого человека тем, кем он стал.

– Расскажи мне, как ты жил все эти годы, от болезни до операции.

– Жил? – пожал плечами Джек. – Ты это называешь жизнью? Я не выходил из дому, постоянно болел. Школьные годы, занятия спортом, вечеринки с друзьями и первые свидания – все это прошло мимо меня. Последние месяцы перед операцией с трудом мог ходить. Жил? Нет! Я существовал.