Когда жара невыносима - Джосс Вуд

Он захлопнул за собой дверь в ванную. Слушая шум воды, Элли гадала, что за операция, о которой нельзя рассказывать.

– Надо было вместе принять душ, – крикнул Джек из-за двери, – сэкономили бы воду!

– Ну уж нет, я тебе не доверяю. Опять примешься за свое!

– А тебе того и надо! – Голос Джека был полон самодовольства.

«Стоять вместе под душем, какая сладкая пытка», – подумала Элли, но вслух ответила совершенно другое:

– Какое самомнение! Кто тебе такое сказал?

– Твои умоляющие глаза, – заявил Джек.

Элли натянула бельевую пару цвета морской волны, белые шорты и топ с цветочным принтом, подходящий наряд для спокойного, полного хлопот по хозяйству дня. Вечер мог оказаться весьма многообещающим, но ведь еще нужно купить чистящие средства, корм для собак, оплатить пару счетов, закончить подготовку к девичнику Джесс.

Джесс! Джесс и Люк! На сегодня назначен совместный обед. Элли забыла! Это все Джек виноват. При мысли о нем у нее вся ценная информация вылетает из головы.

Вот и сейчас, любуясь им сквозь приоткрытую дверь, она с трудом могла сосредоточиться.

– Джек!

Он высунул намыленную голову:

– Что, передумала? Заходи, потрешь мне спину.

– Времени совсем нет! Оказывается, сегодня я обедаю с Люком и Джесс.

– Ну ладно, веселись, – протянул Джек разочарованно.

– Пойдешь со мной?

Радость вспыхнула в его глазах.

– Само собой.

Момент был удачным, и Элли попросила:

– Расскажи мне про свой шрам.

Джек покачал головой:

– Честное слово, ничего интересного.

– Не будь мне интересно, не спрашивала бы, – возмутилась Элли.

Что за человек! Совершенно не желает обсуждать волнующие ее вопросы. Забраться к нему в постель не так уж и сложно, проникнуть в мысли значительно трудней.

– Ладно-ладно, изображай загадочность. Но поторопись, они вот-вот придут.

Джек смыл остатки шампуня, насухо вытерся полотенцем и обернул его вокруг бедер. Поймав взгляд Элли, притянул ее к себе и поцеловал уголок губ.

– Ты в порядке?

– В полном.

– Не устала? – Он обвил руками ее талию.

– Если только совсем чуть-чуть.

– Прошу прощения. – Джек поцеловал ее в затылок. – Что мне надеть, джинсы и рубашку?

– Шорты и футболку, – посоветовала Элли.

– Посетим какую-нибудь полуразрушенную забегаловку?

– Еще чего! Люк знает лучшие на всем побережье рестораны. – В дверь позвонили. – Вот и они. Как всегда, точно ко времени. Я открою, а ты спускайся.

– Элли.

– Ну, что еще?

– Спасибо тебе. Эта ночь была потрясающей.

Польщенная Элли легко сбежала по лестнице, чувствуя себя по меньшей мере богиней секса.

Завидев старый маяк в километре от пляжа, Джесс и Люк непременно решили взглянуть поближе на стальную конструкцию. Элли и Джек слишком устали за ночь, чтобы составить им компанию. Усевшись на изъеденном жучком бревне, они открыли бутылку вина.

– Как самочувствие? – спросил Джек, разливая вино по пластиковым стаканчикам.

– Очень устала, – вздохнула Элли. – Сколько мы проспали? Часа два?

Джек зевнул.

– Зато неплохо провели время, или ты так не считаешь?

– Считаю. А ты?

– Я думаю, словами не опишешь, – улыбнулся Джек, – эта ночь говорит сама за себя.

Элли снова вспыхнула. Почему ее смущают подобные разговоры?

– Расскажи о своем бывшем, – попросил Джек.

Элли взглянула на него так, будто он предложил ей проглотить паука:

– Боже мой! Это еще зачем?

– Мне кажется, он не лучшим образом повлиял на твое отношение к сексу, к самой себе и к миру вообще.

Элли набрала в ладони песка и теперь пропускала его сквозь пальцы.

– Оно и сначала-то было не лучшим, – ответила она наконец.

– Почему?

– Ты не догадываешься? – Элли посмотрела ему прямо в глаза. – Неуклюжая, стеснительная, я всегда находилась в тени знаменитого отца-красавца, интеллектуала, почти звезды. Он олицетворял собой все качества, которых не было у меня. Потом я пошла в школу. – Элли улыбнулась. Джек любил ее загадочную улыбку, мгновенно вспыхивавшую и мгновенно исчезавшую.

– И что?

– И расцвела. Поняла, что могу быть кому-то интересна. Мальчишки ухаживали за мной, назначали свидания, на которые я не ходила, но все равно было очень приятно.

– А почему не ходила-то?

– Потому что была стеснительной. Парни же сочли меня неприступной, и это добавило мне популярности.

– Чудесно! А откуда взялся этот упырь со своей картинной галереей?

– Он был другом одного из моих университетских преподавателей и как-то читал нам лекцию. Потом пожелал взглянуть на наш рабочий процесс. Выделил меня, заметил во мне талант, предложил встретиться в Лондоне. Мы начали общаться, затем встречаться, и с каждым днем он понемногу разрушал мою уверенность в себе, с таким трудом достигнутую.

– Как?

– Мое искусство было не совсем традиционным, – вздохнула Элли, и в ее глазах вспыхнули злые огоньки.

– Тогда зачем ты осталась с ним?

Элли закусила губу.

– Он сказал, что любит меня и никогда не бросит. Услышать это я мечтала всю свою жизнь.

– Ой, бедненькая. – Джек изобразил мировую скорбь.

– А потом он взялся критиковать меня. Сначала манеру одеваться, потом внешность, ну и в постели я его не устраивала.

– Да ладно? – Джек даже рот открыл от удивления. – Быть того не может!

– Он сказал, что резиновая женщина и то лучше меня.

Вот свинья! Понятно, почему Элли теперь такая скованная и постоянно себя осуждает.

Элли закопала в песок босые ноги.

– Мерри считает, мой отец и бывший сломали мне жизнь.

– А ты что думаешь по этому поводу?

Элли глотнула вина.

– Вероятно. Я боюсь сближаться с людьми, все время кажется, они причинят мне боль. Предпочитаю оставаться одной. По крайней мере, так безопаснее.

– Безопаснее не значит лучше, – заметил Джек.

– Ты делаешь то же самое, Джек Чапман. Просто не отдаешь себе в этом отчета.

Он был поражен. Как ловко она перевела стрелки на него!

– Что ты имеешь в виду?