На край света - Джулия Тиммон

Она берет из корзины печенье в виде грибка с покрытой шоколадом шляпкой и дает его гостю.

— Тебе.

Даррен смеется.

— Спасибо. Очень симпатичный гриб. Совсем как настоящий!

— Он настоящий! — заявляет Лулу.

— Да? — Даррен принимается с серьезным видом исследовать печенье. — И правда! — Он пожимает плечами. — А я подумал, что игрушечный.

Синтия и Лулу смеются. Улыбаемся и все мы. В какую-то минуту, когда Даррен рассматривает принесенную девочками книгу с музыкой и выпуклыми зверюшками, а Сара объясняет, кто им подарил такую красоту, мы с Бобби смотрим друг на друга.

Он ничего не говорит, даже не поводит глазами и ничуть не гримасничает, но я вижу в его взгляде еще больше, чем в прошлый раз, успокоения и довольства. Возникает чувство, что он очень рад и нашему визиту, и тому, что мы приехали с Дарреном не порознь, а вместе.

Чувствую, что должна каким-то образом дать брату понять: ничего, мол, не подумай. Мы просто друзья и всего лишь исцеляемся общением друг с другом от полученных душевных ран. Однако меня вдруг охватывает странное желание хоть какое-то непродолжительное время не выводить его из этого заблуждения. Тем более что говорить ничего не нужно. И потом… Может, я вообще неверно понимаю то, что Бобби выражает взглядом.

— Знаешь, я ему даже позавидовал, — признается Даррен, когда под вечер мы едем из гостей по шумным лондонским улицам. — Обрести такой вот своеобразный и теплый мирок! В этом, наверное, и есть счастье.

— Это со стороны кажется, что все просто, — говорю я. — На самом же деле судьба у Бобби далеко не из завидных. Дети эти не его. И потом неизвестно, чем закончится их связь с Сарой. Они вместе не так давно.

Даррен кивает.

— Знаю. Мать рассказывала.

Какое-то время едем молча. Вечер как будто такой же, как и все остальные, однако я вдруг ясно чувствую, что впервые за все это время мне в присутствии Даррена крайне неловко, даже несколько трудно дышать. Такое впечатление, что к воздуху примешалось что-то увесистое и густое. Знать, что произошла такая перемена, черт знает почему приятно, но я не имею понятия, как себя вести.

Может, дело в том, что мы слишком часто видимся? — раздумываю я, глядя в окно. Не пора ли немного отдохнуть друг от друга?

Представляю себе вечер без Даррена, и в груди все скукоживается. В эту самую минуту Даррен спрашивает:

— Куда поедем?

Смущаюсь сильнее прежнего. Кажется, будто мысли в моей голове звучат так громко, что слышны и ему. Прочищаю горло и, стремясь освободиться от странных чувств, говорю первое, что приходит в голову:

— Мне, наверное, сегодня стоит пораньше лечь спать. Устала за неделю.

Даррен смотрит на меня чуть тревожным взглядом.

— Я тебе надоел? Ответь честно.

Смеюсь нервным смехом.

— Да ты что! Совсем наоборот… — Я резко умолкаю.

— Послушай, я не обижусь, — спокойно говорит Даррен. — Ты же знаешь, я не из таких…

— Нет же, нет! — вскрикиваю я. Осекаюсь. — Прости.

Опять какое-то время молчим. Машина в очередной раз поворачивает и останавливается. Только теперь замечаю, что мы уже возле моего дома.

Даррен вздыхает и произносит негромким спокойным голосом:

— Не хочу быть навязчивым, но мне важно знать. Не можешь сказать прямо, тогда как-нибудь намекни. Ты устала со мной общаться?

Меня охватывает отчаяние, смешанное с каким-то горячим, почти исступленным чувством. Сама того от себя не ожидая, резко поворачиваюсь и порывисто обнимаю его.

— Дурачок! Ну что ты такое говоришь? — шепчу я, утыкаясь носом в его теплую плотную шею. — Если хочешь знать, ты меня почти спас! Вернул к нормальной жизни. Просто не представляю себе, что было бы, если бы я не поехала на этот благотворительный вечер и не встретила бы тебя…

Чувствую, как Даррен вздыхает с облегчением.

— Просто мне сегодня хочется побыть одной, — добавляю я почти жалобным тоном. — Понимаешь?

— Понимаю, — полушепотом отвечает он.

Слышу в его голосе нечто столь родное, близкое и доверительное, что хочется плакать. В голове проносится невероятная мысль: зачем сбегать от него? Зачем выдумывать несуществующие трудности? Лучше возьми его за руку, отведи к себе домой и больше никогда не отпускай.

Отстраняюсь и смотрю на Даррена широко распахнутыми от неожиданности и испуга глазами. Он рассматривает мое лицо непривычным взглядом, будто только сейчас заметил, что у меня голубые глаза или вообще что я женщина.

— Я все понимаю, — протяжно повторяет он. Его губы снова наморщиваются, будто он хочет о чем-то спросить, но не решается.

Мой взгляд невольно задерживается на них, и в груди поднимается нечто неуместно волнительное и счастливо-тревожное. Проглатываю слюну и опускаю глаза.

— А завтра? — с чарующей легкой хрипотцой спрашивает Даррен. — Завтра мы встретимся?

Мне кажется, что если я заговорю, то произойдет что-то непредвиденное. Сорвется голос, или из глаз брызнут слезы, или задрожат губы. Поэтому я лишь киваю в ответ.

Глаза Даррена веселеют. Он вновь сжимает губы, собираясь что-то сказать, и опять немного медлит.

— Видишь ли, мне надо на что-то решаться. — Он усмехается. — Надоело бездельничать. Или пора уезжать и строить новую жизнь в Шотландии, или… — Он умолкает, отворачивается, сжимает кулаки и постукивает одним о другой. — Если вдруг…

Я смотрю на него не моргая, боясь что-либо предполагать и совершенно не понимая, по каким законам течет жизнь. Кажется, никаких законов вообще нет, а все, что с нами случается, хаотично и не имеет особого смысла.

Даррен смущенно смеется и вдруг спрашивает почти обычным шутливым голосом:

— Скажи, а если бы мы правда никогда не расставались? И были бы вместе с детства и до сих пор?

Он бросает на меня быстрый пытливый взгляд, а я думаю о том, что, сложись моя судьба так, я, наверное, не знала бы никаких забот.

— Тебя устроил бы такой расклад? — спрашивает Даррен.

— Устроил бы, — слышу я собственный голос.

Даррен берет меня за руку и крепко сжимает ее.

— Меня бы тоже, — тихо произносит он.

Чувствую, что, если задержусь здесь еще хоть на минуту, могу натворить глупостей. И так все идет крайне странно. Я бы сказала — противоестественно.

— Я побегу, — шепчу я, берясь за ручку дверцы. — До завтра. — Не целуя Даррена в щеку, хоть это и вошло у меня в привычку, выскакиваю из машины и торопливо, словно куда-то опаздываю, иду к подъезду.