Сладкое вино любви - Барбара Делински

– Мне кажется, отец втайне надеялся, что его поймают. Он так и не смог оправиться от финансового краха. У него была врожденная деловая хватка, но чувство вины и стыд отравляли ему жизнь. Посмотрите на эту фотографию – сколько невысказанной боли в его глазах. Он был сломлен неудачами. Когда-то крепкий и сильный, он похудел, осунулся. А ведь мы не голодали – просто он мало ел. Если бы его наказали за нелегальную продажу вина, ему, наверное, стало бы легче.

Но этого не произошло, – продолжала Натали. – Невозможно наказать всех нарушителей – их было слишком много, гораздо больше, чем агентов-наблюдателей. Мой отец продолжал продавать вино, что позволило нам скопить не много денег на будущее. «Сухой закон» был отменен в 1933 году, и наше вино сразу упало в цене – по правде сказать, качество его оставляло желать лучшего. Но у отца уже созрел новый план. Он выписал из Европы черенки виноградных лоз и стал разводить виноград. – Она печально усмехнулась. – Бедный папа, у него ничего не получалось, сорта не приживались. Земледельца из него не вышло.

– А разве Джереми не помогал ему?

– Джереми выращивал картофель, кукурузу, морковь, свеклу, пастернак. Виноград – совсем другое дело, и неудачи преследовали не только нас. Европейцы – признанные специалисты в области виноделия, но, к сожалению, их методы не подходят для нашего климата. Только в начале шестидесятых американским виноделам удалось разработать собственную технологию выращивания винограда, и вскоре они начали завоевывать мировой рынок. Моего отца к тому времени уже не было в живых.

– Как жаль!

– Да, он был в числе первопроходцев. Печально, что он не дожил до этого счастливого дня, когда все мы…

– Все? Кто именно? – спросила Оливия. – У вас большая семья?

– Не очень. Сюзанна и Грег и их половины. У Сюзанны и Марка двое детей, они уже взрослые, но свои семьи пока не создали. Мелисса – адвокат, Брэд – бизнес-консультант. У Грега и Джилл детей нет. Не понимаю, чего они ждут. В мое время детей заводили гораздо раньше. Но все меняется. Джилл не намного старше вас, так что у них еще все впереди. Признаться, я все же переживаю. Мне бы хотелось побольше внуков. Но, увы, это зависит не от меня. – Она вздохнула и добавила: – Скорее Мелисса или Брэд заведут семью и сделяют меня прабабушкой, чем Грег и Джилл наконец возьмутся за ум. – Она улыбнулась Оливии. – Ну а вы? Ваши родители еще живы?

Оливия пожала плечами:

– Это не важно.

– Напротив, очень даже важно. Мне хотелось бы больше знать о тех, кто работает в моем доме. Так они живы?

– Да, – сказала Оливия, потому что ей хотелось в это верить. Она даже представляла себе, что они переписываются.

– Где они живут?

Оливия вызвала в памяти одну из своих давних фантазий, которая давно уже стала казаться ей реальностью.

– В Сан-Диего. – Она представила себе отца – кадровый военный, моряк, постоянно в рейсах. Сейчас он уже в возрасте, скоро выйдет на пенсию. У него свой домик на побережье… И мать приезжает к нему время от времени.

– У вас есть братья или сестры? – спросила Натали.

Все еще под воздействием своих мечтаний Оливия кивнула:

– Четверо братьев. Они военные моряки, как и отец. Натали заметно оживилась.

– Здесь рядом, в Ньюпорте, есть военно-морская база. Может, кто-нибудь из них проходит там службу? У Александра там служил друг при штабе – ему можно позвонить.

Оливия пошла на попятный:

– О нет, не стоит. Большое спасибо, но, видите ли, у нас мало общего.

Лицо Натали стало серьезным.

– Вы не поддерживаете с ними отношения?

– Нет, мы видимся, конечно, – возразила Оливия, не желая быть заподозренной в отсутствии родственных чувств. Вдруг она все же приходится Натали дальней родственницей? – Дело в том, что я в семье самая младшая. У вас был один брат, а у меня целых четыре, и все опекали меня. Их забота не давала мне свободно вздохнуть, и, в конце концов, они согласились отпустить меня на волю.

– Но как же Тесс? Разве они не скучают по ней?

– Скучают. Мы иногда ездим к ним в гости.

– Вот как, – промолвила Натали.

Оливия поспешила сменить тему.

– Расскажите мне об этой фотографии, – попросила она, взяв в руки снимок, на котором те же дети были на несколько лет старше. Брэд сидел на крыле трактора, а Натали и Карл за рулем. На вид Натали было лет девять-десять, и она все еще выглядела как мальчишка, а вот ребята заметно повзрослели. – Вы сказали, что Брэд – ваш единственный брат. А сестры у вас есть? – Из Нью-Йорка родители увезли только Натали и Брэда, но сестры могли жить с другими родственниками.

Натали покачала головой:

– Кроме Брэда, у меня никого не было.

Оливию это не очень расстроило: она давно решила, что неизвестная женщина – кузина или подруга Натали.

Она хотела было спросить об этом, но Натали, помолчав, продолжила свой рассказ:

– У меня все было по-другому. Мой брат с Карлом тоже опекали меня, но я вовсе не страдала от их опеки. Они никогда не сердились, что я хожу за ним хвостиком. Я была подвижная, проворная, сообразительная. И хотя они были сильнее меня, я выигрывала за счет ловкости и хитрости. Мы везде ходили вместе. Они считали меня своим товарищем. Не знаю, что бы я делала без них. Родители не могли помочь мне приспособиться к новой жизни в Асконсете. Они строго наказывали нам, куда можно ходить, а куда нельзя, но никогда не смеялись и не улыбались. Радость, смех и чувство защищенности остались в Нью-Йорке. К тому же отец постоянно казнил себя за то, что вверг семью в нищету. Отец и мать каждый день ожидали новых бед и несчастий.

Невзгоды их быстро состарили. Как больно было это видеть.

Мы с братом оказались более гибкими, и я приспособилась к обстоятельствам быстрее Брэда, потому что была младше. Нью-Йорк я помнила довольно смутно. А главное, здесь я познакомилась с Карлом. Он стал моим идеалом. Спокойный, уверенный в себе, невозмутимый, Карл все знал и умел. С ним рядом я чувствовала себя в Асконсете как дома. Его спокойствие и уверенность передались и мне. Я пошла в школу и быстро подружилась с местными детьми. Они не знали, откуда я. Им было известно только то, что наша семья живет чуть лучше остальных. Мы ели три раза в день, носили старую, но вполне приличную одежду и ботинки. Каждую субботу по вечерам ходили в кино – единственное развлечение, которое мы могли себе позволить. Путешествия нам были не по карману, да нам и не хотелось никуда ехать. Газеты пестрели статьями о голоде и бездомных, грабящих товарные нагоны. Но Асконсет голод обошел стороной.

Все относительно, конечно. Асконсет оказывал на родителей гнетущее действие – здесь было уныло и мрачно. Великая депрессия никого не щадила. Отец и мать сидели у радиоприемника в ожидании плохих вестей и просматривали газеты. Банки закрывались один за другим. Многие наши нью-йоркские друзья разорились, безработица росла с каждым днем. Для бездомных строили целые деревни из бараков. Передвижные кухни стали неотъемлемым атрибутом городских улиц.