Сладкое вино любви - Барбара Делински

– Как это страшно, – тихо произнесла она. – Воспоминания причиняют вам ужасную боль, как и Саймону.

– Я старше и могу относиться к потерям более философски, чем мой сын. Мы с Аной прожили много лет вместе. Она была хорошая, добрая женщина. И все понимала. Но здоровье у нее было неважное. За год до той страшной катастрофы у нее обнаружили рак. Она проходила специальный курс лечения, но врачи говорили, что долго она не проживет. А плавать на яхте ей очень нравилось. Мы все любили парусный спорт. – Он замолчал, грустно улыбнувшись.

– И Саймон?

– Саймон особенно. Он научил и Лору управлять яхтой. Она прекрасно с этим справлялась и все делала правильно.

– Тогда что же произошло?

– Она видела, как тяжело Ане, и думала, что прогулка на яхте по заливу поднимет ей настроение. Лора, Лиана и Ана имели спасательные жилеты, подняли паруса и вышли из дока. Ана была счастлива. Она стояла, прислонившись к мачте, обняв маленькую Лиану. День выдался чудесный: легкий ветерок – как раз для парусной прогулки.

Машина выехала из леса, и перед ними открылся потрясающий вид и простор, совершенно не вязавшийся с мрачной историей Карла.

Грузовичок остановился, и Карл уронил руки на колени, глядя перед собой с отсутствующим видом. Тяжело вздохнув, он продолжал:

– Яхта шла так легко, что Лора решила отплыть подальше от берега. Другие яхты тоже воспользовались благоприятной погодой. – Карл посмотрел на Оливию. – К ним приближался быстроходный катер – длинный, большой. На нем было двое парней – они приплясывали, видно, что-то празднуя. Они заметили яхту Лоры, только когда почти натолкнулись на нее. Их попытка свернуть в сторону не увенчалась успехом – было слишком поздно.

– О Боже!.. – выдохнула Оливия.

– Катер буквально рассек яхту надвое и понесся прочь. Этих двоих так и не поймали.

– Какой ужас!

– По словам полицейского из береговой службы, от яхты остались одни обломки. У них не было ни малейшего шанса даже со спасательными жилетами. Это все равно что пытаться спастись на велосипеде от мчащегося сзади локомотива. – Он помолчал, потом добавил: – Почему я вам все это рассказываю?

– Потому что я вас просила.

– Мы никогда не говорили об этом в семье. Зачем?

– Но когда говоришь, становится легче. Вы не согласны?

Он вздохнул:

– Что по этому поводу думаю я, не важно. Но Натали того же мнения, что и вы. Для этого она вас и наняла. Вы уже знаете, как отнеслись ее родные к предстоящей свадьбе?

– Да.

– Я знаю Сюзанну и Грега с самого их рождения. Дети всегда любили меня. Их не назовешь капризными и избалованными, вы понимаете?

Оливия кивнула.

– Эта новость застала их врасплох, – продолжал он. – Они не были готовы к ней и теперь не знают, как себя вести. Этого я и боялся.

– Вы обсуждали с Натали, как сообщить им о своем решении?

– Да, и не одну неделю. Натали пыталась намеками подготовить их, но так и не смогла сказать всю правду. Она догадывалась, какова будет их реакция. Мы с ней старались найти наиболее подходящий способ: приехать к ним, позвонить, поговорить с каждым – сначала Нат, потом мне. И после долгих раздумий остановились на письменном приглашении. Они могут обижаться на нас за излишнюю официальность, но я не уверен, что форма приглашения что-либо изменила. Дети все еще не оправились после смерти Александра.

Оливия понимала, что он прав.

– Натали относится к их отказу философски.

– Так она говорит при вас. Конечно, Натали не из тех, кто плачет и рвет на себе волосы. Она предпочитает бороться, действовать. Поэтому и наняла вас себе в помощницы. – Он задумчиво посмотрел на Оливию. – Мне бы хотелось, чтобы Сюзанна и Грег приняли меня, но им это нелегко сделать. В течение всей их жизни я был для них управляющим отца, и они не могут так быстро свыкнуться с моей новой ролью. И вы должны им помочь.

– Я постараюсь.

– Я не собираюсь занять место Александра, – продолжал Карл. – Он их отец. Я всего лишь хочу сделать их мать счастливой. И всегда этого хотел.

– Вы любили ее с самого детства?

– Конечно.

– Почему вы не женились на ней?

– Потому что она вышла замуж за Александра.

– Но почему не за вас?

– Она вам не рассказывала?

– Нет.

– Ну так еще расскажет.

Оливия улыбнулась:

– Расскажите мне сами.

Но Карл в ответ только усмехнулся:

– Нет, это не входит в мои обязанности. Натали у нас главный рассказчик. Я всего лишь управляющий на винном заводе. Вот мы и приехали, – добавил он.

– Вот это да! – воскликнула Оливия, взглянув на огромное здание, напоминавшее старинную мельницу. – Это винный завод? – Она представляла его себе по-другому.

– Да, – с гордостью подтвердил Карл, направляя грузовичок с проселочной дороги на вымощенный тротуар. Припарковавшись между двумя автомобилями, он выключил двигатель и вышел из машины. – Мне бы хотелось похвастаться, что я полностью контролирую этот процесс, но я уже стар и нуждаюсь в послеобеденном отдыхе.

– Это не значит, что вы не можете быть управляющим, – возразила Оливия. Для своих лет Карл выглядел бодрым и энергичным. – Вы управляете винным заводом, Натали – отделом продаж и маркетинга, Саймон – виноградником.

Упомянув Саймона, она сразу представила его себе. Рассказ Карла заставил ее по-новому взглянуть на него.

– Наверное, Саймон так много работает, чтобы отвлечься от печальных мыслей? – Он трудился от рассвета до заката без выходных.

– Может быть, – ответил Карл, жестом приглашая ее следовать за собой. – Но управляющий виноградником по-другому работать и не имеет права. Виноградные лозы – вес равно, что дети. Им требуются уход и неусыпная забота.

Они подошли к двери завода, на которой красовалась табличка с эмблемой «Асконсета» – уменьшенной копией той, что Оливия уже видела на въезде в виноградник. Но сейчас она лишь мельком взглянула на нее.

– Саймон должен отдыхать время от времени.

– За четыре года он ни разу не был в отпуске. И куда бы он поехал один?

– Разве он ни с кем не встречается?

– Пока нет.

– Но как же он проводит свободное время?

Карл подумал и ответил:

– Ухаживает за виноградником. – Он открыл перед ней дверь.

Оливия очутилась в полукруглом помещении с каменными стенами, напоминавшими старинный погребок, по обе стороны которого тянулись узкие коридоры высотой в три-четыре этажа.