Музы и мелодии - Ребекка Яррос

— Каждый день – это риск, — ответила я так правдиво, как только могла, понизив голос, хотя для группы был зарезервирован не только этот этаж, но и два под нами. — Быть здесь тяжелее? Да. Он закрывается ото всех? Да. Избегает ли он искушения? Абсолютно. Но ни на минуту не думай, что он не смог бы улизнуть в бар или винный магазин, если бы захотел.

Она кивнула, глядя на спину удаляющегося Никсона.

— Я просто не хочу быть причиной его срыва.

— Думаю, вы – главная причина, по которой он остается трезвым.

Она наморщила лоб.

— Он что, ведет себя с тобой как полный придурок?

Я усмехнулась.

— Это Никсон.

— И этим все сказано, — вздохнула она.

— У нас с ним все в порядке, правда.

Куинн приподняла идеально ухоженную бровь.

— Серьезно, — я усмехнулась. — Он...

У меня не было слов, чтобы его описать. То он невыносим, то умопомрачительно милый. То холодный, как лед, а через минуту обжигающе горячий. Он был просто Никсоном.

— Сколько у него было девушек? — спросила Куинн, понизив голос до шепота. — Нам стоит беспокоиться?

Я сглотнула.

— Черт, мне не следовало так докапываться до тебя, но если мы и говорим с ним по телефону, то всего несколько минут, а в данный момент он для нас не совсем открытая книга. Я просто хочу знать, что он не променяет один порок на другой, понимаешь?

— Эй, вы двое, идете? — крикнул Джонас из коридора.

— Секунду! — Куинн отмахнулась от него. — Клянусь Богом, они изводят меня из-за того, что у меня нет подруг во время гастролей, но не дают и нескольких минут поговорить с другой женщиной, — пробормотала она. — Значит, в последние недели у него было немного женщин? Или много?

Я съежилась. Количество людей, которые могли бы назвать Куинн другом, было, мягко говоря, невелико, и я не спешила ее злить.

— Эм… Насчет этого тебе лучше спроси у него. — Я была там, чтобы поддерживать Никсона в трезвом состоянии, а не сообщать подробности его жизни. — Но я бы сказала, что тебе не о чем беспокоиться.

Она наклонила голову, изучая меня в течение одного нервирующего момента.

— Хм. Я знала, что ты не просто так мне нравишься.

Мы продолжили путь, направляясь в конец гостиничного крыла, где находились номера.

Ребята собрались у двери в комнаты, которую делили мы с Никсоном. Он бросил на меня любопытный взгляд, прежде чем вернуться к разговору с Джонасом и Итаном.

— Надеюсь, он немного успокоился. Клянусь Богом, он просто нарывается на неприятности, — заметила Куинн.

Мои глаза широко раскрылись, но я быстро взяла себя в руки. Подвиги Никсона были настолько хорошо известны, что женщины обычно выстраивались в очередь за кулисами в надежде, что он выберет их на этот вечер.

Вот и причина номер четыреста шесть, чтобы тот поцелуй не повторялся.

— Кто нарывается на неприятности? — спросил Никсон, очевидно, услышав нас.

— Твой член, — ответила Куинн с улыбкой.

Никсон перевел взгляд на меня.

— Не смотри на меня. — Я порылась в сумочке и достала ключ от номера.

Никсон отступил в сторону, так что наши плечи соприкоснулись, когда я подошла к двери.

— Я спросил ее, вел ли ты себя, как супер-плейбой в последнее время, — объяснила Куинн.

— И что сказала мисс Шеннон? — промурлыкал Никсон.

Боже, даже его голос возбуждал. У меня внутри все сжалось, но я сумела открыть дверь. Если бы он только знал, как близка я была к тому, чтобы поцеловать его на кухне на прошлой неделе, то, возможно, был бы поосторожнее с проявлением своей сексуальной харизмы.

А еще лучше мне держаться подальше от кухни, и от его рта. С каждым днем становилось все труднее игнорировать напряжение между нами, и я не могла себе позволить показать слабину. Если бы я пошла по этому пути с Никсоном, то Питер не будет единственным, кто предположит, как именно я поднялась по служебной лестнице в компании.

— Она сказала, что твоя сексуальная жизнь была девственна чистой, — ответила Куинн. — Я уважаю это, но также знаю, что... хм... как бы это сказать. Насколько публичными могут быть твои связи?

Парни захихикали, а я поморщилась, открывая дверь.

— Я ни с кем не спал с тех пор, как прошел курс реабилитации. Хотя это не твое дело, — спокойно ответил Никсон. — А теперь мы с моей сиделкой хотели бы поспать несколько часов перед тем как начнется саундчек перед концертом.

— Сейчас только одиннадцать утра, — напомнил Итан.

— Я уверен, что у Шеннон все предусмотрено, — Никсон пошел за мной в номер, и дверь за ним закрылась с громким хлопком.

— И она три будильника завела, — говоря о себе в третьем лице, добавила я шутливо, снимая сумочку через голову и бросая ее на массивный обеденный стол.

В люксе было две спальни, гостиная и столовая открытой планировки, так что мы не жили в одной комнате или что-то в этом роде, но все равно здесь было более интимно, чем на ранчо или даже в его квартире в Сиэтле: не так много мест, куда можно убежать.

Я сбросила туфли на каблуках и вздохнула от удовольствия.

— Вижу, ты вернулась к своему стилю, — с ухмылкой спросил Никсон.

Я оглядела свое черное платье-футляр и единственную нитку жемчуга.

— Эй, не все ходят на деловые ужины в... чем придется.

Он взглянул на свою винтажную футболку «Дорс» и джинсы, которые низко сидели на бедрах, и пожал плечами.

— Это то, что мы называем нарядом для ужина с друзьями.

— Это ты ужинал с друзьями, а для меня это бизнес, хотя я обожаю Куинн и мне нравятся Джонас и Итан.

Я чувствовала его тлеющий взгляд, когда он пробегал вверх и вниз по моему телу.

— Что ж, надеюсь, теперь, когда мы в нашем номере, ты наденешь свою обычную пятничную пижаму, потому что я не собираюсь продолжать сериальный марафон «Мира Дикого Запада», когда ты одета так, будто тебя в