Временная мама - Ольга Алёшкина

Понедельник. Первый не только в текущей неделе, первый рабочий в году. Конечно, медицина не трудится по всеобщему графику, но движение тут стояло такое, словно люди готовились к прямому эфиру, на одном из ведущих каналов. Я терпеливо ждала, изредка о существовании своем напоминала. Вчерашнего доктора не было, оно и понятно, дежурство закончилось, доподлинно я выяснила лишь одно: Славика перевели в послеоперационную палату.

Пустили, когда отделение погрузилось в относительное спокойствие — тихий час. Медсестра проводила меня, привычным жестом дотронулась до лба Славки, проверила уровень лекарства в капельнице и вышла, оставив нас одних. Палата небольшая, узкая, вторая кровать странным образом оказалась пуста. Странным, потому что, из-за суеты, творившейся в коридорах, казалось больница переполнена.

Славик не спал. Тонкие руки, поверх одеяла, выше левого локтя приличных размеров синяк, ссадины, осунувшееся в одночасье лицо. Меня мелко потряхивало от волнения, я старалась не выдавать его. Придвинула стул, села, дотронулась пальцев левой руки. К правой тянулась капельница.

— Привет, — поздоровалась я, сжала тихонько пальцы и замолчала. Мне было страшно. Страшного оттого, что он сейчас спросит: а где мама? Славик отвернулся к окну. И этот порыв его, нежелание видеть меня, ранили хлеще пощечины. Я сдавлено сглотнула и позвала: — Славик…

И ещё нужно подумать, кто из нас выглядел более беспомощно в эту минуту. Я – взрослая женщина, которая никак не подберет слова, потому что каждое видится неуместным и глупым, или он – ребенок, переживший самый настоящий кошмар наяву.

— Почему ты не хотела меня брать? — вдруг повернулся он. В глазах обида, заплакать готовится. У меня и самой глаза увлажнились, я склонилась к нему и замотала головой:

— Нет, нет, что ты. Я просто хотела, чтобы тебя папа забрал.

— А он почему не приехал, не смог?

— Не смог, — подтвердила я. А что я ещё скажу? Выходит, он так и не сказал ему... — Как ты, где у тебя болит?

— Живот немного болит и голова, но я потерплю, — сжал он обветренные губы и шепнул: — Я испугался. Ночью проснулся, а никого нет. Ты не уйдешь?

— Не уйду.

— А папа, когда придет?

— Папа… Он скоро. Он, Славка, в другой город улетел. А чтобы вернуться нужно время.

— В Москву что ли? — фыркнул он. И почему в Москву?..

— Нет, дальше. Этот город далеко, в чужой стране, я даже название забыла.

Я уже доподлинно знала, что Игорь на Пхукете. Вчера, когда мы добрались до Лидкиной квартиры, и я всё-таки смогла связаться с ним, выяснилось, что он уже в курсе случившегося. Плохие новости расходятся быстро. Какая-то подруга Гали написала ему в «WhatsApp», Шмаков, как выключил телефон, так сразу и прочитал. Даже успел выяснить куда увезли сына и позвонить в больницу. Разговаривал со мной неохотно, словно одолжение делал, да я и сама не была расположена поболтать. Он знает о случившемся и это главное.

Когда Славик уснул, я отправилась на поиски лечащего врача: хотела добиться, чтобы мне позволили остаться на ночь. Не позволил. Мальчик уже большой, свободное в палате место, единственное в больнице.

— Я не стуле могу. Я вообще спать не буду, — не сдавалась я.

— Вы мачеха, мне сказали? — задался он вопросом, почесывая бровь. Я подтвердила, присаживаясь напротив, а он высокомерно поинтересовался: — Отец-то, когда подъедет?

— Скоро, — ляпнула я и поправилась: — Завтра уже, вероятно. Его нет в городе, долгий перелет предстоит. А результаты томографии уже готовы?

— Готовы. Только вам я их не скажу.

Неприятный. Разом перехотелось спрашивать что-либо ещё и на уговоры такой не поддастся. Я поднялась и отправилась на выход. Надеюсь дежурство ему сегодня не предстоит…

— Подождите! — окликнул он, когда я уже тянулась к дверной ручке. Я одернула руку и повернулась, а он вздохнул: — Беспокоитесь вижу… Ушибы мягких тканей, а это, в его случае, меньшее из зол.

— В его случае?

— Я имел ввиду аварию и ничего больше. Операция прошла штатно, мальчик скоро поправится, — фраза звучала дежурно. Он стянул с носа очки, помахал ими в воздухе и с нажимом добавил: — И все-таки в самое ближайшее время, я жду его отца.

— Спасибо. Я поняла, — ответила я и вышла.

Я отошла к окну в коридоре и написала Шмакову.

«Во сколько ты прилетаешь? Врачи хотят разговаривать только с тобой».

«В среду», — ответил он. В среду!

«А раньше что, нет рейсов?!»

«Раньше нет билетов, либо бизнес за конские деньги. Как Славка?»

«Приезжай и посмотри!» — отбила я.

На ночь мне удалось остаться. Жалостью. Сначала подумывала податься к главврачу, но потом решила: если откажет и он, тогда остальные тем более не позволят и внимание к моей персоне станет пристальнее – права качала. Которых и не имела вовсе. Позволил, как ни странно, лечащий, звали его Андрей Анатольевич. Он застал меня в палате, когда заглянул к Славке, перед тем как отчалить домой.

— Ладно, дамочка, оставайтесь, — глядя на мой жалостливый вид, смягчился он и погрозил: — Но, чтобы завтра утром, перед обходом, вас здесь уже не было!

Лида привезла мне вещи, переодеться, воды, еды и пару книжек прихватила. Я читала вслух о приключениях Муфты, Полботинка и Моховой Бороды, когда Славик вдруг коснулся меня.

— А мама во взрослой больнице лежит? — спросил он, застав меня врасплох.

Я так и не подумала, как в таком случае себя вести, все времени не было. Прикрыла на секунду книжку, вставив между страниц палец, и поняла: глаз не него поднять попросту не смогу.

— Во взрослой, — пробормотала я, обратно развернула книжку и продолжила: — Не обращая внимания на любопытных, Муфта подошел и распахнул дверцу…

Читать я стала быстрее и выразительнее. Во-первых, чтобы не почувствовал дрожь в голосе, во-вторых, чтобы не дать ему возможности даже слово вставить. Увлекся как будто. И даже по лицу скользнула недовольство, когда нам пришлось прерваться — сестра пришла делать укол.

Вечером позвонил Федоров, а я опять не могу – ни встретиться, ни по видеосвязи разговаривать.

— Я уже начинаю подозревать, что ты замужем, — усмехнулся он. Я посмеялась в ответ, да не преуспела – вымученно получилось.

— Извини, дел невпроворот, может быть в конце недели…

Ночью плохо спала. Чутко, беспокойно. Поначалу на стуле пыталась, складывала руки на краешек Славкиной кровати, а на них уже голову пристраивала. В таком положении получалось только дремать; спина уставала быстро, и я всякий раз выпрямлялась, разминала её и склоняла голову снова. Часам к двум не выдержала, развернула скрученный матрас, на пустующей кровати, расправила одеяло и сверху свою кофту бросила – постельное белье заменит. Но и тут крепким сном похвастать не могла: всё ждала, мало ли, привезут кого, а я тут развалилась, или Славик проснется – попить, в туалет.