В объятиях любви - Барбара Картленд

— А если и к тому времени опасность по-прежнему останется?

— Тогда вы можете совершить путешествие в Средиземноморье, или в другое место, куда пожелаете.

— Я могу лишь сказать, что я в восторге, милорд, — воскликнул Джерри. — Ни о чем я так не мечтал, как отправиться в море на личной яхте!

— Все, что вам нужно для этого сделать, — это добраться в безопасности до Дувра, — сказал маркиз. — Теперь же я предлагаю вам пойти переодеться. Мой камердинер уже приготовил необходимую одежду.

Джерри поднялся на ноги.

— Я не знаю, как благодарить вас, милорд.

— Лучшей благодарностью будет, если вы останетесь живы, — сказал маркиз, — по крайней мере до тех пор, пока я не заявлю о ваших правах перед палатой лордов.

У Аспазии вырвался восторженный вскрик.

Джерри взглянул на нее, а затем на маркиза с явным, но не высказанным вопросом в глазах.

— Вы можете оставить вашу сестру со мной, — заверил его маркиз. — Я позабочусь, чтобы ей ничего не угрожало, и приму такие же меры предосторожности относительно нее, какие я предпринял относительно вас.

Он не стал слушать бурные благодарности Джерри, а велел ему подняться по лестнице и пройти по длинному коридору до последней комнаты.

Когда немного погодя маркиз проводил туда Аспазию, она с трудом узнала своего брата.

На нем были тесные облегающие белые бриджи и зеленый камзол с желтым воротником, такими же обшлагами и с серебристыми пуговицами с гербом. Этот наряд Аспазия видела на ливреи слуг маркиза.

На голове Джерри был белый парик, завязанный сзади на шее черным бантом, а поверх парика была надета черная бархатная фуражка.

— О, Джерри, ты выглядишь фантастически! — воскликнула Аспазия.

— Все немного тесновато, мисс, — заметил камердинер.

— Вы можете переодеться в свою одежду, как только отъедете подальше от Ньюмаркета, — сказал маркиз, — но не теряйте времени. Герцогиня наверняка уже послала убийц в Лондон. Если они поскачут напрямик, они поспеют туда быстрее, чем вы — по дороге.

— Я не буду терять ни секунды, милорд! — обещал Джерри. — До свидания, Аспазия!

Она обняла своего брата и поцеловала его.

— Я буду молиться, чтобы с тобой было все в порядке, — сказала она, — и у меня такое чувство, что теперь, когда маркиз помогает нам, наше будущее станет совершенно иным.

— Я уверен в этом, — сказал Джерри, — и вновь благодарю вас, милорд.

Они пожали друг другу руки, и когда Дженкинс увел его, маркиз сказал Аспазии:

— Если кто-нибудь наблюдает, как мой друг отъезжает, они не ожидают, что вы будете провожать одного из слуг, которые будут сопровождать его.

— Конечно, нет, — согласилась Аспазия.

Они спустились вниз и увидели в холле Чарли, готового к отправлению.

Маркиз поговорил с ним, как будто Чарли уезжает, как обычно.

— Я приеду завтра, Чарли, — сказал он. — Тогда мы решим относительно поездки в Тэм, но я боюсь, что его королевское высочество захочет, чтобы мы оставались при нем некоторое время.

— Я уверен в этом, — согласился Чарли.

Дверь была открыта, и они видели фаэтон, стоявший у входа с упряжкой прекрасных лошадей.

— Будь осторожен с ними, — предупредил маркиз, — и если ты побьешь мой рекорд, я буду недоволен.

— Постараюсь сделать это! — засмеялся Чарли, — Прощай, Мервин, я отлично провел время и буду ждать тебя завтра.

— Я дам тебе знать, когда приеду, — ответил маркиз.

Чарли протянул руку Аспазии:

— Прощайте, мисс Стэнтон. Чрезвычайно рад был познакомиться с вами.

Когда она присела в реверансе, он сказал тихим голосом, слышным ей одной:

— Не беспокойтесь, я присмотрю за ним.

Аспазия улыбнулась ему очень милой улыбкой.

Затем он взобрался в фаэтон и когда отъехал, четверо верховых, ожидавших позади, двинулись вперед, сопровождая экипаж, по двое с каждой стороны.

Аспазия подождала, пока ее брат с охраной не скрылся из виду, и послала молитву вслед ему.

Маркиз ушел, как будто не особенно интересовался отбытием кавалькады и торопился вернуться в свою удобную гостиную.

Девушка присоединилась к нему, смущаясь оттого, что осталась с ним наедине.

Указав ей на кресло, он сказал:

— А теперь я хочу услышать вашу историю с самого начала.

— Да.., конечно, — лепетала Аспазия.

Она сняла свою шляпку, и вокруг ее головы засиял пламенный нимб ее волос.

— Это кажется так странно — говорить о.., моем отце после всех этих.., лет, — сказала она.

— Я совсем не понимаю, почему необходимо было держать это в тайне, — заметил маркиз.

— Когда умер мой дед… — начала Аспазия.

— Вы помните его имя? — прервал ее маркиз.

— Генерал сэр Александр Стэнтон. Он был возведен в рыцарство, когда командовал гвардией Голдстрим.

— Прекрасный полк, — отметил маркиз.

— У моего деда было трое детей, — продолжала Аспазия. — Его старший сын также служил в этой гвардии и был убит во время войны. Его вторым сыном был дядя Теофил, и он всегда хотел посвятить себя церкви; я думаю, это давало возможность ему поступить в Оксфорд как стипендиату — единственное, что на самом деле интересовало его.

Аспазия замолчала, и маркиз поинтересовался, как будто подбадривая ее:

— А ваша матушка?

— Моя мама была намного моложе дяди Теофила, и когда она выросла, ей пришлось три года ухаживать за моим дедом до самой его смерти. После этого она поселилась в доме священника в Малом Медлоке.

— Где, как я полагаю, она встретилась с вашим отцом? — спросил маркиз.

— Они встретились почти сразу после ее прибытия туда, — отвечала Аспазия. — Его жена только умерла тогда, после долгой болезни, из-за которой она последний год пролежала без сознания никого не узнавая.

— В каком году это было? — поинтересовался маркиз.

— В конце 1799 года. Было Рождество. Мама украшала церковь, когда герцог приехал к дяде Теофилу поговорить о памятнике, который он хотел поставить на могиле своей жены.

— Значит, они встретились в церкви, — с улыбкой сказал маркиз.

— Мама говорила, она влюбилась в герцога в первый же момент, а он рассказывал ей позже, что она была необычайно прекрасной, и он подумал, будто перед ним ангел.

— И что же случилось дальше? — спросил маркиз.

— Герцог попросил маминой руки и сказал ей, что не в силах ждать окончания траура, обязательного для вдовца и особенно для человека его положения. Вот почему дядя Теофил тайно повенчал их. Затем герцог забрал маму в свой дом в Корнуоле.